Шрифт:
— Ну и соня же ты…
Почему несмотря на лето она одета в теплую куртку и в шапку? Пашка скорчил жалобную рожу.
— Я хочу домой, ма…
— Ты уже дома…
…Пустые остекленевшие глаза дрогнули, моргнули и Павлик увидел черное небо и верхушки деревьев — еще более темные, чем небо. Он почувствовал прохладу на своей коже, и ледяной холод камня под спиной.
Он лежал на камне один, Мишки рядом не было.
Он тяжело дышал и сердце колотилось так сильно, что казалось сейчас разорвется.
Звезды казались ему огромными и стали как будто ближе…
Страха почти не было… было лишь немного жуткое ожидание чего-то…
Он поднялся с камня и побежал, что было духу.
Дома царила какая-то странная ватная тишина, в которой тонули звуки. Несмотря на то, что горели все лампочки, они ничего не освещали — едва выделялись во тьме маленькими желтыми пятнышками.
Бабушка молча пропустила его в дом.
И тот час куда-то исчезла…
Мама хозяйничала на кухне, папа сидел у телевизора, какой-то неестественно неподвижный.
У Павлика вдруг закружилась голова. Так сильно, что он едва не упал. Он схватился за косяк и остановился на пороге кухни.
Мальчик подошел к маме на негнущихся ногах. Мама очень медленно обернулась и заключила его в объятия.
— Ну вот и ты… И как ты здесь без нас? Как себя вел?
— Нормально, — пробормотал Павлик.
Он смотрел на мать во все глаза, пытаясь понять, что же происходит…
— А вы-то как?.. — пробормотал он, — Давно приехали?
Он взял руками мамину ладонь и сильно сжал.
— Ой, ма… — прошептал он, закусил губу, но все-таки не смог сдержаться, разрыдался и тесно-тесно прижался к матери.
— Ну что ты, — расстроилась мама, — не надо плакать. Все хорошо… Мы же здесь… мы всегда были здесь…
Они сидели на кухне, ели суп…
И было все так же сумеречно, и, казалось, что весь мир заключен в этой маленькой темной кухне, а там — за окном — нет ничего.
— … А потом "КАМАЗ" вдруг вылетел на встречную, — рассказывал отец, — И понесся прямо на меня, я ничего не смог уже сделать… Лобовое столкновение и… — папа удрученно махнул рукой.
Бабушка мрачно покачала головой.
— На электричках надо ездить и на метро… Оставили мальчишку сиротой, да и сам-то он чудом в живых остался…
— Ну что ты, ма, — мама погладила бабушку по руке, — Мы же здесь и все в порядке.
Папа смущенно развел руками.
— Очень вкусный суп, — проговорил он и подмигнул Павлику.
Вечером Павлик подошел к бабушке.
— Ба… а где телеграмма?
— Какая телеграмма?
— Ну из Москвы… Та, которую ты получила. Ты же потом приехала, забрала меня из больницы… Ты помнишь? Тебя еще на "скорой" увезли с кладбища…
— Забудь об этом… Все тебе приснилось.
— Приснилось?.. Такое не могло присниться, — пробормотал Павлик, — И как же они могут быть здесь, когда мы их похоронили?
Он вернулся в свою комнату, посмотрел на уже расстеленную постель, потом подошел к окну…
Он слышал, как в соседней комнате переговариваются родители. Слышал громкий голос отца. Он тихонько вышел из комнаты и подошел к родительской двери.
— Давай погостим немного, — говорила мама, — Отдохнем перед работой… Погода такая хорошая… Что будем делать в Москве?
— Как скажешь… Только ведь Павлик хочет домой… Ты забыла?
— Он хотел, чтобы МЫ БЫЛИ С НИМ… Вот чего он хотел…
Павлик вернулся в свою комнату и лег в постель.
Он поднялся с черного камня, недоуменно оглядываясь.
Черный лес и ветер — сильный, холодный ветер.
Он увидел Мишку.
Мишка стоял неподалеку, смотрел на него обиженно.
— Ты чего здесь делаешь? — удивленно спросил его Павлик.
— Это несправедливо! Неправильно! — воскликнул Мишка, — Почему за тобой никто не пришел?!
— Потому что служитель не знает о том, что кто-то лег на алтарь, — проговорил кто-то за его спиной, — Как он мог предположить это.
Павлик обернулся. Он увидел солдата в испачканной темными пятнами гимнастерке. Солдат стоял, засунув руки в карманы, на плече его висел автомат со штыком. Солдат смотрел на Павлика и ухмылялся.
— Но рано или поздно служитель придет, — проговорил он, — Не стоит сомневаться. В любом случае — сказал он Павлику, — теперь ты среди нас… Ну что, исполнилась твоя несбыточная мечта?