Павлик смотрел в глаза старика… в крутящиеся темные воронки… понимая, что видит перед собой не человека… даже не мертвеца — вообще не человека.

— Отпустите меня, — проговорил он, едва ворочая непослушным языком, — Мне нельзя оставаться… бабушка… она останется совсем одна… она умрет от горя…

Он попятился назад.

— Подумай хорошенько, прежде чем сделаешь такую глупость, — остановил его голос старика, — кто знает, чем явится для тебя реальность теперь. Ее творец может рассердиться на тебя, за то, что ты пренебрег оказанной тебе честью и придумать для тебя еще большую кару, нежели уже подверг тебя.

За его спиной стоял солдат, направив на него дуло автомата.

— Реальность может быть только одна, — сказал ему Павлик уверенно, — Это я уж точно знаю. Вас вот убил Пескарь. И это факт.

Солдат хмыкнул.

— Да, мальчик, тебе еще предстоит много удивительных открытий.

— Если ты уйдешь, ты не увидишь больше своих родителей, — проговорил старец, — неужели ты хочешь этого? Ты можешь сам создать себе мир, управлять им по своему желанию. Не многим дается такая возможность…

— Это все не по настоящему. Мишка сказал мне… да я и сам знал это…

— А ты совершенно уверен, что тот мир, который ты считаешь реальным, по настоящему реален?

Солдат за спиной Павлика громко захохотал.

— Может быть это был всего лишь чей-то сон, в котором ты оказался случайным эпизодическим персонажем?

— Я вам не верю, — воскликнул Павлик.

Он бросился бежать, но успел сделать всего несколько шагов, когда вдруг проснулся в своей кровати.

Мама сидела рядом с ним и смотрела на него с нежной улыбкой.

Уже было светло. Начинался прекрасный летний день.

— Ты чего, так и не ложилась?

— Конечно, ведь я обещала посидеть с тобой… Вставай, завтрак уже готов. У нас с папой появилась хорошая идея… почему бы нам всем вместе не прокатиться на велосипедах… куда-нибудь… к озеру, например. Искупаемся.

— Но ведь у вас с папой нет велосипедов.

Мама рассмеялась.

— Папа только что купил нам новенькие велосипеды… и тебе тоже, между прочим! И еще лучше, чем у Мишки!

Павлик поднялся с постели.

— Ма… я сбегаю к Мишке быстренько… Мне срочно надо с ним поговорить…

— А как же завтрак?

— Я быстро…

— Ну хорошо… только быстро!

Мишка катался на своем новом велосипеде тут же во дворе.

— О! А я тебя жду! — воскликнул он, — Слушай, можно я с вами поеду на озеро купаться?

— Можно, — рассеяно кивнул Павлик.

— Здорово! Я пойду тогда маме скажу, а потом сюда приеду!

И он укатил.

Павлик остался один во дворе.

— Я должен проснуться, — прошептал он, крепко зажмуриваясь, — Пожалуйста… пожалуйста… — просил он неведомо кого.

Он снова увидел темноту и пустоту, огромную, бесконечную, в которой слышал тяжелое и мерное биение пульса.

Павлик открыл глаза, и ничего не изменилось.

Тогда он побежал. Что было духу. К развалюшному домику в лесу.

Домик стоял на месте. Павлик вошел в калитку, прошел по заросшей дорожке и постучал в дверь.

Шаркающие шаги. И дверь со скрипом отворилась.

Дед был мрачен и угрюм. Смотрел тяжелым и злым взглядом.

— Тебе чего? — спросил он.

Павлик обернулся и увидел, что за порогом дома внезапно наступила ночь.

— Я хочу с вами поговорить, — сказал он.

Дед смотрел на него еще какое-то время без всякого выражения, потом все-таки отошел от двери, пропуская мальчика в дом.

— Заходи.

Павлик вошел и остановился у накрытого старыми пожелтевшими газетами стола. И он вздрогнул, когда дверь за ним со скрипом затворилась.

Павлик смотрел на старика снизу вверх. И дед смотрел на него.

— Тебе страшно?

Дед все смотрел и смотрел на него и как-то странно улыбался.

— Тебе удалось самому попасть на кладбище… самому! На моем веку такого еще не было… ты сам лег на камень… Чего же ты хочешь? Твои мечты теперь пугают тебя?

В глазах старика крутились темные воронки. Точно такие же, как у седобородого старца на кладбище.

— Мои родители погибли. Я видел это сам. Я был там. Как я могу поверить в то, что они могут быть живыми.