— Кто вы? — спросил его Павлик.

— Не признал?

Павлик уже признал.

— Мне нужно проснуться, — сказал он, — Сейчас я проснусь!

Солдат расхохотался.

Мама трясла его за плечо.

— Что случилось? — спросила она, когда увидела, что он открыл глаза, — ты кричал.

— Сон страшный… приснился, — проговорил он, понемногу приходя в себя.

— Ну спи, спи, — улыбнулась мама, — я с тобой посижу.

— Угу, — Павлик повернулся на бок, — Только ты правда посиди…

Мишка сидел на камне и ждал, пока он снова проснется.

— Я думал, что ты уже не придешь сегодня, — сказал он, — Зря ты так делаешь, мне и без того грустно, а ты еще уходишь…

Мишка улыбнулся просительно.

— Не уходи. Я ведь никого здесь не знаю.

Он хотел его обнять, но остановился.

— Хочешь я покажу тебе мою могилу?

Он поднялся с камня и поманил его за собой.

— Пошли?

Павлик поднялся и пошел за ним.

Ему было страшно. Очень страшно, но теперь он не торопился просыпаться… Мишка просил его, и почему-то Павлик не мог ему отказать, несмотря на то, что Мишка всего лишь снился ему.

— Вот.

Павлик увидел свежий холмик и кривой кусок гранита, на котором довольно грубо было выцарапано:

МАРУНЧАК МИХАИЛ ИВАНОВИЧ

1987–1999

— Пескарь плохо вырезает надписи, — пожаловался он, — дед делал это лучше.

— Дед… этот тот солдат с автоматом?..

— Точно… У него свой сон… Почему-то он там стал молодым. Может быть это правильно. Кто захочет быть старым дедом… что можно себе напридумывать, когда тебе сто лет в обед… А что есть в твоем сне? Я там есть? Ты знаешь, все здесь только и занимаются, что рассказывают друг другу свои сны…

Павлик слабо улыбнулся.

— Так ты сейчас и видишь мой сон…

Мишка сделал круглые глаза.

— Ты че, ничего не понимаешь что ли?

Он протянул руку, чтобы хлопнуть его по плечу, но снова успел остановиться.

— Да… это, наверное, потому, что ты еще не стал таким, как мы… Вот бы Пескарь похоронил тебя рядом со мной. Тут места еще полно.

— Мои родители живы, — проговорил Павлик, — А я думал, что они умерли…

Мишка печально покивал головой.

— А мне мать велик купила… Помнишь тот дорогущий, что мы видели в магазине?.. Как только я проснулся… там… в том мире, она мне говорит: "Мишенька, сыночек, пойдем купим тебе велосипед. У нас теперь есть деньги на любой велосипед".

Мишкин голос задрожал.

— А на фиг мне этот велосипед… Я ведь знаю, что все не по-настоящему и мать не настоящая, не пьет совсем и все время улыбается… а настоящая там бегает небось ищет меня… и ничего не знает… пусть лучше бы как раньше, пусть бы лучше лупила!

Павлик недоуменно смотрел на хлюпающую Мишкину физиономию.

— Это значит, что сейчас я не сплю… А раньше спал?..

— Ну дошло как до жирафа, — проворчал Мишка.

Павлик нахмурился, пытаясь сосредоточиться.

— Я лег на камень… Мне приснилось, что… что мама и папа не погибли… потом я проснулся и пошел домой. И они были дома. Потом я уснул и проснулся здесь.

— Когда мы засыпаем там, мы просыпаемся здесь, — сказал Мишка, — А потом мы снова просыпаемся там. А на самом деле мы умерли… Только ты еще не умер, Пашка — ты уже один из нас, но еще не умер — выбирайся-ка ты отсюда… Сделай что-нибудь, а? Разрушь все это… не хочу я этого дурацкого сна… пусть лучше умру как положено и чтоб не мучиться… Беги отсюда. Прямо сейчас. Может быть, если ты успеешь покинуть кладбище до того, как проснешься там… может быть тогда ты еще спасешься… Если придет Пескарь и найдет тебя на камне — будет поздно…

Мишкин образ вдруг дрогнул и растаял.

— Мишка! — тихо позвал Павлик.

— Он уже проснулся, — послышался голос за его спиной.

Это снова был солдат.

— Пойдем со мной… Пойдем к остальным, там рассказывают интересные истории. И поучительные.

Они все сидели на большом сером камне. Павлик хорошо помнил этот камень. Сам сидел на нем… Или не сидел?.. Или ему приснилось, что он сидел?

Сидели и стояли вокруг люди из его первого сна… те же самые. И в центре — седобородый старик. Тот самый, что укрывал его и обещал спокойный сон…

Люди расступились, освобождая для Павлика и для солдата места. Седобородый старик улыбнулся ему покровительственно.

— Теперь пусть этот мальчик расскажет нам о своем прекрасном мире…

Все глаза устремились на него.

— Я не знаю, — пробормотал он, — Мои родители… они умерли на самом деле? Или они живы…

— Разумеется, живы. Ты оживил их, — чинно сказал старец.

— Но Мишка…

— Мишка наказан! — неожиданно громко и зло воскликнул старик, — Нельзя сомневаться!.. Нельзя сомневаться, — повторил он, нежно глядя на Павлика, — нельзя сомневаться…