И им пришлось остаться там, где они были. Замереть на месте, прижавшись к полу второго этажа, чтобы смотреть в узкую щель вниз, где подростки расположились на ломаной мебели бывших хозяев дома.

Всем им было лет по четырнадцать-пятнадцать, их было пятеро.

— …Без базара, — сказал некто бритоголовый и лопоухий, — этого деда никто и не хватится. Никогда! Он там сгниет, и никто туда не сунется… Так что легко, Пескарь!

Павлик и Мишка переглянулись. Они сразу поняли о ком идет речь. Чутье подсказало.

— Может и так… я слышал, дед в своей хибаре травку сушит, — лениво проговорил Касим.

— О! Крутяк! — радостно взвыл бритоголовый.

— А может лучше участкового замочить, — подал голос некто белобрысый, — Этот урод меня уже достал.

Скептический смех и не самые лестные замечания были ему ответом.

— А че, — обиделся этот некто, — убить какого-то деда каждый дурак сможет, а это — настоящее дело.

Мишка так сильно сжал руку Павлика, что тот едва не вскрикнул от боли.

— Ты со своим братаном-козлом на настоящие дела ходи, — сказал меж тем Касим, — дебил, и на зоне загорай с ним вместе, раз вы такие тупые мудаки, чтобы к ментам лезть. Хочешь завалить участкового — скатертью дорожка. Только без нас.

— Этот дерьмовый старый пень меня достал… Ходит… смотрит… Вонючий говнюк, — с излишней и не очень понятной ненавистью проговорил некто тощий и длинный, сжимая и разжимая худые кулаки, — Если вы не пойдете — я сам его замочу.

— Благородное дело — чистка родного города от бомжей, — скзал бритоголовый и посмотрел на Касима, — И травки покурим…

— Кто-нибудь из вас видел, как люди умирают? — спросил доселе молчавший угрюмого вида паренек.

— Я видел. У меня бабка в прошлом году умерла, — сказал бритоголовый.

— Ну и как?

— Да никак. Она не проснулась утром вот и все.

— Ну-ну, а говоришь видел…

— Вообще говорят, что перед смертью что-то такое в глазах отражается… В тот самый миг, когда человек понимает, что он уже точно помрет.

— Брехня это все…

В это время Павлик решил освободить руку, которую его друг Мишка так крепко сжимал. Рука уже онемела, и Павлик начал серьезно за нее опасаться.

Он потянул руку и тут как на зло старые перекрытия скрипнули под ним.

Подростки внизу затаились.

— Что еще за дерьмо?

— Там кто-то есть?

Мишка и Павлик не стали дожидаться пока кто-то поднимется и обнаружит их. Что было духу они кинулись к окну и сиганули со второго этажа прямо в крапиву.

Не заметив ни боли ни ссадин, они припустили в сторону дома. Только убежав на достаточно большое расстояние, они упали на траву в изнеможении и долго не могли отдышаться.

— Черт, что же нам теперь делать, — причитал Мишка, — они нас убьют теперь!

— Да ладно, — оправдывался Павлик, — Они нас не разглядели.

Мишка имел вид самый скептический.

— Посидим несколько дней дома — вот и все.

Мишка не выдержал первым. Явился к Павлику.

— Меня мать вчера за водярой посылала, я иду и вдруг — Белобрысый. Прямо мне навстречу. Я чуть сразу не перекинулся, а он ТАК посмотрел на меня! Они все знают, Пашка, они нас разглядели!

— Не может быть. Темно уже было, тебе показалось. Не бойся ты их, это они нас бояться должны, мы про них рассказать можем…

— Ага, вот они нас и прибьют, как того деда.

— Да-а, — Пашка потер лоб, — Это они о том старике говорили, что в лесу живет? Я тут думал… Странный он, конечно, какой-то, но надо предупредить его что ли, пусть куда-нибудь спрячется на время. В лесу. Он его лучше нас всех знает…

— А если Касим нас выследит? Или кто из его кодлы? Если они нас все-таки разглядели, то глаз с нас не спустят… Я еще не рехнулся, чтоб к этому деду идти.

— Разве он сделал кому-нибудь что-то плохое? Как мы с тобой потом жить будем, если его все-таки убьют? Все знали и молчали? Давай так. Ты будешь бродить по двору, как ни в чем не бывало, отвлекать внимание. А я сбегаю к старику.

Мишка просиял.

— Да… — он сделал вид, что размышляет, — пожалуй ты прав!

— Завтра вечером?

Мальчишки пожали друг другу руки.

— Ага.

Он пугался каждого шороха и в душе даже жалел, что решился предупредить деда.