– Я всегда ношу его с собой, Марго. По-другому вскрыть портфель не получится, замок сработан гениальным швейцарским мастером.

Она вытащила из портфеля пачку банкнот (Маргарита еще никогда не видела столько денег) и темно-зеленую книжицу. Цирцея протянула ее Марго. Девушка раскрыла ее – и не поверила собственным глазам.

Паспорт гражданки Французской республики Маргариты Фуко, со всеми необходимыми подписями и печатями. Марго вчиталась – описание внешности владелицы один в один совпадает с ее собственной.

– Отныне ты зовешься Маргаритой Фуко, – заявила мадам Цирцея. – В Бертране тебе делать нечего, твое будущее – в моем пансионе в Париже! Запомни, если вдруг спросят на границе, ты – моя племянница!

Через пятнадцать минут явился Жорж, который один за другим снес вниз все чемоданы хозяйки. Их ждал быстроходный автомобиль. Ливень усилился, казалось, что разверзлись хляби небесные и наступал новый всемирный потоп.

В шесть утра Маргарита и мадам Цирцея расположились в отдельном купе мягкого вагона спецпоезда, кучер Жорж отправился в третий класс.

– Вообще-то на нем имеют право ездить дипломаты, но для нас было сделано исключение, – пояснила мадам Цирцея. – После начала войны сообщение между Францией и оккупированным бошами Бертраном прервано. Но, как я тебе говорила, в мире нет ничего невозможного!

Маргарита утонула в мягком кресле, ее неудержимо клонило в сон. Она закрыла глаза, когда поезд стоял еще в Бертране, а проснулась от оглушительного гудка – состав мчался во тьме по направлению к Парижу. Марго прильнула к окну, за которым бушевала стихия. Неужели она избежала смерти?

– Ваши документы, дамы. – Дверь купе отошла в сторону, и перед Марго и Цирцеей возник молодой немецкий офицер в сопровождении двух солдат с винтовками.

Цирцея протянула ему два паспорта и пояснила:

– Моя племянница и я приехали в Бертран на похороны дорогой тетушки. Она скончалась в возрасте девяноста семи лет! Бедняжка так хотела отметить столетний юбилей!

Марго поразилась – Цирцея, которая на самом деле была отчаянной, циничной и хладнокровной особой, разыгрывала из себя взбалмошную и глуповатую француженку. Офицер внимательно изучил паспорта, переводя взгляд с Маргариты на мадам. Девушка испугалась – сейчас все раскроется, он узнает в ней беглую «шпионку» и «убийцу». И тогда не поможет и крошечный пистолет, который Цирцея прятала в муфточке!

– Прошу вас, мадам, прошу вас, мадемуазель. – Офицер вернул им документы и скрылся. Марго с шумом вздохнула.

Мадам Цирцея сказала:

– Девочка, учти, в твоей жизни отныне будет так много различной лжи, постоянных проверок и поддельных документов, которые по качеству иногда лучше настоящих, что не станет времени принимать все близко к сердцу!

Маргарита задумалась: для чего Цирцея вызволила ее из тюрьмы? Она говорила что-то о пансионе. Девушку прошиб холодный пот – так и есть, она попала в руки сводницы и содержательницы борделя! Теперь мадам потребует от нее отрабатывать долг, сделаться продажной девкой и отдаваться богатым господам!

Вошел проводник, который предложил дамам свежие газеты. Цирцея выбрала «Голос Бертрана» и протянула его Марго. Жирные черные буквы экстренного выпуска складывались в страшные слова.

Бертранская газета «La Voix du Bertrand», 18 февраля 1915 года:

«Приведен в исполнение смертный приговор в отношении французской шпионки и убийцы генерала Готтхарда фон Ланштайна. Маргарита де Вальтруа, дочь маркизы-отравительницы, была расстреляна сегодня в четыре часа ночи в полном соответствии с приговором справедливого германского суда».

– Но как такое может быть! – вскричала Марго. – Ведь заголовок должен гласить: «Подлая убийца немецкого генерала и французская шпионка Маргарита де Вальтруа исчезла из тюрьмы накануне приведения в исполнение смертного приговора!»

– Марго, ты расстреляна, – отозвалась Цирцея. – Пришлось, конечно, затратить на это кое-какие деньги, но пруссаки сами никогда не признаются, что ты ускользнула у них из-под носа. Ты мертва, что тебе еще надо? Сохрани эту газету на память!

Поезд прибыл в Париж около восьми утра. Мадам встречала кавалькада автомобилей, которые доставили ее, Маргариту и пятнадцать чемоданов на уютную виллу в пригороде Сен-Жермен.

Вывеска на воротах особняка гласила: «Пансион мадам Цирцеи». Автомобили миновали высоченные чугунные ворота, проехали по старинному парку и остановились около трехэтажного дома в раннеклассическом стиле.

Цирцея взяла Марго за руку и сказала:

– Девочка, отныне это твой дом!

Их встречали воспитанницы мадам – милые девушки в простых платьицах. Они не походили на развязных шлюх – а ведь если Цирцея содержит вертеп, то девицы должны выглядеть совсем по-другому!