Кирилл Павлович через неделю появился в Царском Селе – во френче защитного цвета, без погон и аксельбантов, и с красным бантом в петлице. Он поддерживал крушение монархии и не скрывал собственных амбиций.

– Никки погубила мягкотелость и потакание Аликс и Гришке, – прохаживаясь по пустынным залам дворца, рассуждал он. – Не думаю, что республика долго продержится! Реставрация монархии неминуема! Но Никки и его отпрыски утеряли моральное право на русскую корону!

Кирилл Павлович лелеял мечту, которую он похоронил уже давно, – самому сделаться самодержцем всероссийским! Он участвовал в работе Временного правительства, но, не получив желаемый пост министра, быстро разочаровался в политической деятельности.

– Эти балаболы похуже прежних, – заявил он в начале лета. – Я отправляюсь в Париж, вы пока оставайтесь в России. Я сообщу, когда вы можете присоединиться ко мне!

Мари чувствовала, что Кирилл Павлович старается всеми способами отделаться от нее и Шарлотты-Агнес. Девушка успокаивала себя мыслью о том, что еще немного, и все будет как прежде.

Вместо этого в начале августа разнесся слух о том, что императора и его семейство отправили в Тобольск, мотивируя это соображениями безопасности – немцы продвигались к Петербургу, и многие верили, что Россия проиграла войну.

Подпольная коста-бьянкская газета «La Revolucion», 10 ноября 1917 года:

«Свершилось! Два дня назад диктат тиранов и богачей, кровопийц трудового народа и попов, аристократии и капиталистов рухнул – прогнившая система продемонстрировала свою совершенную нежизнеспособность. Ее сменила власть Советов – Россия стала первым в мире государством, где вся полнота полномочий принадлежит рабочим и крестьянам! Мировая революция не за горами! Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»

Вскоре кануло в Лету и Временное правительство, ему на смену пришли большевики. Шарлотта-Агнес никак не могла взять в толк, что это такое.

– Если власть Советов – это когда преданные слуги, к которым мы относились, как к членам семьи и платили им больше, чем следует, в одночасье заявляют, что не намерены гнуть спину на эксплуататоров рабочего класса, и сбегают, прихватив столовое серебро и наличные деньги, то я против такой власти! – Шарлотта-Агнес никак не могла успокоиться, обнаружив морозным утром, что в громадном особняке остались только она и Мари.

Шарлотта-Агнес послала телеграмму в Париж, однако ей сказали, что нет никакой гарантии, что Кирилл Павлович получит ее. Непонятные субъекты – бородатые солдаты в грязных шинелях, мужики и бабы с неподъемными мешками, бывшие лакеи – грабили соседние виллы. Шарлотта-Агнес вооружилась секатором и заявила, что никому не позволит ворваться к ним в дом.

Они заперлись в спальне, занавесили окна и начали зашивать в одежду драгоценности. Шарлотта твердила о том, что они должны срочно покинуть страну.

Им пришлось подчиниться грубой силе, когда появились представители новой власти и, предъявив отпечатанный на машинке приказ о конфискации особняка и всего имущества, выставили Шарлотту и Мари вон.

– Ну что, милашка, прошли ваши времена, – нагло ухмыльнувшись, заявил один из солдат. Он подмигнул Мари и попытался ее ущипнуть.

Шарлотта-Агнес вспылила, тогда солдат наставил на нее винтовку и сказал:

– Что, буржуазия, против воли народа идешь? Да я вас сейчас просто так хлопну!

Разошедшегося солдата успокоил один из комиссаров – Мари узнала в нем бывшего гувернера с соседней дачи графа Томского. Он позволил Шарлотте и Мари взять с собой несколько платьев и теплых вещей. На ночь глядя, под завывания январской метели, они покинули Царское Село. В фибровом чемоданчике лежали платья с вшитыми в пояса драгоценностями.

В Петрограде царили паника и голод. Новая власть беспощадно расправлялась с мародерами и спекулянтами, однако это не улучшало ситуацию.

Шарлотта-Агнес надеялась, что им окажут помощь в посольстве Бертрана, но они наткнулись на особняк с заколоченными дверями и пустыми глазницами окон: дипломатическая миссия прекратила существование.

В марте 1918 года официально объявлено, что Советская Россия, заключив с Германией сепаратный мир, выходит из войны в одностороннем порядке.

– Несчастная страна! – воскликнула Шарлотта-Агнес, когда узнала, что большевики подарили кайзеру Украину и Прибалтику. – Мари, мы должны выбраться в Париж!

Путем неимоверных ухищрений и подкупа (пришлось продать кое-что из драгоценностей за смешную цену, на черном рынке был переизбыток бриллиантов, которые котировались теперь гораздо ниже муки и мяса) Шарлотта-Агнес достала билеты на поезд, который шел в Польшу.