Эрнестина подобрала с пола "Мамочку-монстра" и положила на стол.

– Поверьте, не хотелось бы показаться черствой, но прежде всего я обязана думать о своем малыше Бинго. Главная задача матери – раздуть пламя гения в своем потомстве. А поскольку мистер Грогг и теперь уже мисс Задсон выбыли из игры, его шансы быть избранным становятся все радужнее.

– Значит, настучите Джеффриз и Пипсу? – спросила я.

– Тс! Я слышу чьи-то шаги. – Соланж собрала нас в кучку.

– Быстрей! Спрячьте Мардж за занавесками! – Эрнестина, казалось, была не меньше остальных удивлена тем, что примкнула к рядам заговорщиков.

Вошла Джеффриз с моим стаканом воды. Не вызвали ли у нее подозрений топорщащиеся занавески? Она что, намерена спешить с уходом не больше, чем спешила с приходом? Так карлица и стояла подбоченясь, пока до меня не дошло, что она ждет, когда я выпью воду. Я сделала глоток, с замиранием сердца ожидая, что горло мое вот-вот сдавит спазм, а глаза вылезут из орбит – по мере действия яда.

– Очень вкусно! – промямлила я.

– Это из городского колодца. Нам по утрам доставляют.

– А можно и мне стаканчик? – елейным голоском попросила Эрнестина.

Дело сделано. Как только Джеффриз, хмуря брови, удалилась, мисс Задсон вылезла из укрытия; мы торопливо объяснили, что сущим безумием было бы доверить ее судьбу особе, которая способствовала выведению из игры другого кандидата.

– Значит, лапочки, вы думаете, что разумнее всего мне будет отдаться прямо на милость этой Валисии Икс?

Поборов дрожь, вызванную этим именем, я кивнула:

– Только не забудьте свою легенду.

Просто поразительно, какой поистине французский шик придала Соланж моему пеньюару. И какой чудесный румянец вызвал на щеках мисс Задсон одолженный Эрнестиной тыквенный жакет.

– Страшно-то как!

– Ерунда, – заявила я.

Отыскать потайную комнатку без помощи Пипса или Джеффриз будет, конечно, потруднее, чем дважды два, но порой меня посещает шестое чувство – особенно когда речь заходит о домах. А посему было решено, что я совершу вылазку вместе с мисс Задсон, в то время как две другие дамы останутся на посту.

Мы поднялись наверх и очутились в холле.

– Какая чудесная картина! – Марджори зависла перед портретом старой дамы, злобно взиравшей на нас сквозь слои лака.

– Не дай бог повстречать такую на темной лестнице. – Подтолкнув свою новую подругу, я бросилась через погруженный во мрак холл, будто это была Лестер-сквер в час пик и в любой момент нас мог переехать автобус с Пипсом за рулем.

Интересно, потайная комната где-то на самой верхотуре этой лестницы из аттракциона "русские горы"? "Возможно", – сказала моя голова, но мои ноги, – отдавая должное позднему часу, – проголосовали за то, чтобы сначала проверить этот этаж. Из холла крутыми виражами ответвлялись несколько темных коридоров. Каждый из них вполне обеспечивал секретность, требуемую Манифестом Кулинаров. Главное – не попасть на кухню. И, образно говоря, в суп – а точнее, в задницу.

Возле двери на информационной доске висел распорядок приема пищи, а также список комнат, предназначенных для кандидатов и сопровождающих лиц – выражаясь словами вампирши Дивонн. Ну что, взяться за ручку и открыть дверь? И что тогда? В первом порыве героизма я как-то над этим не задумывалась. Что, если я не только вызову изгнание мисс Задсон, но и навеки опозорю. Бена? А вдруг его сочтут ответственным за мое попрание священных законов Кулинаров? С другой стороны, в силах ли я сказать этой женщине, которая готова была пожертвовать всем ради престарелой матери, что мы гоняемся за химерой? Жизнь, с грустью подумала я, сплошь состоит из всяких "если" и "но". Что ж, Бену придется просто пожать плечами и лицемерно вопросить: "Я что, пасу свою жену?"

Пустая столовая робко ожила в лучах света, просочившихся из коридора, когда я приоткрыла дверь. Неужто американцам мало кроватей-аэродромов, им еще и столы длиной с посадочную полосу подавай? Эта дубовая плита идеально подошла бы для средних размеров семейства, решившего пожить врозь. Чтобы попросить соль, не обойтись без рупора. Это не стулья, а троны, а железный канделябр скрипит, как виселица, и вдобавок отбрасывает расчлененные тени на стены. В полумраке зловеще мерцают шесть огромных ножей, занимающих почетное место на стене. Но ведь это не засохшая кровь так затейливо окаймляет острый край самого большого из тесаков? Я бы еще долго так торчала, впитывая ненавязчивое очарование рабочих инструментов маньяка-рецидивиста, но Марджори Задсон вдруг часто-часто задышала, а ее карие глаза пуще прежнего напомнили мне сенбернара.

Мы прочесали один коридор, затем второй, методично открывая двери одну за другой, но – увы. В какой-то момент мне почудилось, будто я слышу третью пару ног, но это все так, галлюцинации. Уверена также, что и запах сушеных бананов явился плодом моего воспаленного воображения.

Я уже собралась было предложить Марджори подняться на верхний этаж, когда заметила дверь, врезанную в подножие лестницы. Не заметить ее было проще пареной репы – ручка отсутствовала, имелся лишь крохотный желобок.