Фу ты ну ты! Оставили меня одну-одинешеньку в этой чертовой комнате. Наверняка ничего страшного не случилось – иначе из холла донесся бы топот и прочая суета. Уж Пипс и Джеффриз ястребами ринутся на запах любых беспорядков. Может, мистер Браун нечаянно наступил на мышь? Подойдя к столу с напитками, я плеснула себе капельку красного вина, поднесла бокал к губам – и тут опомнилась. За свою беременность я не пригубила ничего крепче чая. И не позволю этому треклятому дому сделать меня вредной для здоровья ребенка!

Слева от меня на стене висела тесемка звонка – я решительно потянула за нее. Прошло несколько минут. Из часов вылезла кукушка и прокуковала одиннадцать раз, затем крохотная дверца захлопнулась. Я и сама бы с удовольствием забралась в укромное местечко и прикрыла глазки.

– Вы звонили! – В комнату влетела Джеффриз; оборчатый чепец съехал ей на брови, нос навис над подбородком. Лучше не упоминать о крике – вдруг карлица воспримет это как критику в свой адрес.

– Привет! – радостно воскликнула я.

– Что вам угодно?

– Всего лишь стакан воды, если это вас, конечно, не затруднит…

– Может, да, а может, нет. Мой психиатр советует мне не принимать поспешных решений. Потому-то Пипс до сих пор и жив. Наш старикан на три четверти псих и на одну четверть не в своем уме. Он ненавидит эту женщину!

Мужчина, не подпавший под чары Валисии Икс, был мне по сердцу.

– Прошлой ночью он сунул ей в постель слизняка.

– Вот молодец! – Осмелев, я решилась высунуть нос: – Джеффриз, а Теола Фейт часто наведывается в Менденхолл?

Лицо карлицы окаменело. Судя по всему, я перешла границу, начертанную ее психиатром.

– Пойду подумаю насчет вашего стакана воды.

И я вновь осталась одна в удушливой тишине. Панели красного дерева, красные ворсистые обои и драп-велюр с бахромой давили на психику. Мне не по вкусу комнаты с "фокусами", а эта до сих пор корежит из себя съемочную площадку. Опустившись в единственное удобное с виду кресло, я тотчас очутилась в капкане – в трясинном плену мягких подушек. Да еще спиной к двери.

Время тянулось, как коронный номер стриптизерши. Я вдруг снова ощутила себя девочкой Элли во время того первого рокового визита в Мерлин-корт. Тетушка Сибил оставила меня одну, велев сидеть не шелохнувшись, – по сути, ничего сложного, пока я не услышала, как распахнулась позади меня дверь гостиной. Мои жирные ножки замолотили по воздуху в тщетной попытке коснуться пола, в то время как оставшаяся часть меня увязала все глубже и глубже и бездонной яме, где, по идее, должны были находиться пружины…

Вернувшись в настоящее, я спохватилась, что могу напугать ребеночка, и собрала остатки мужества.

– Эй, есть тут кто? – раздался громкий шепот.

Дверь не открывалась – ушки мои были на макушке, я бы непременно услышала.

– Есть тут кто, спрашиваю?!

Я затаила дыхание. Голос доносился из окна – графиня оставила его гостеприимно открытым, и в данный момент оно как раз принимало гостя – точнее, одну руку и одно пухлое колено.

– Впервые за весь день повезло!

Облегчение окутало меня блаженством. Кто бы это ни был – точно не враг. Голос принадлежал жителю Англии.

К тому времени, когда я с трудом выкарабкалась из кресла, на подоконнике уже сидела седовласая толстуха с физиономией сенбернара, в шляпке цветочницы и – совершенно невероятно – в моем пеньюаре.

– Черт побери! – Тряся отвислыми щеками, она неуклюже доковыляла до дивана. – Я, конечно, понимала, что глупо на что-то надеяться, но так уж воспитали Марджори Задсон. Глотку драть и проигрывать я не привыкла. Проникнуть в дом незамеченной было равносильно чуду. О, горе мне, горе! Впрочем, мир не рухнет, если я не сумею стать Кулинаром.

– Так вы кандидат? – Подойдя к ней поближе, я безошибочно учуяла речной запашок.

Черная шляпка кивнула, и слеза скатилась по щеке Марджори Задсон.

– И мой муж тоже! – поделилась я. – Вы перепутали время?

– Ни в коем случае! День и час вытатуированы на моем сердце. Но сегодня утром моя дорогая матушка занемогла, и я не в силах была ее покинуть, пока не пришел доктор и не сказал, что всему виной сливовый сок. Хитрая старушка сливала его в ночной горшок.

– Ваша матушка, должно быть, в годах.