Он издевается?

— Да нет, — в Кеше проснулись природные мягкость и сострадание к ближнему своему: — Ты потеряла в сознание. Мы нашли тебя около компьютера. В последнее время ты слишком много работаешь, Стефания. Так нельзя. Спазмы головного мозга могут не выдержать напряжения, и ты умрешь. Не знаю, как Феде, но мне будет очень жаль.

— У компьютера? — я мгновенно вспомнила о диске. — А он был включен?

— Выключен, — удивились оба. — Мы еще удивились: сначала вырубила машину, и только потом улеглась на коврике.

— Но с другой стороны, — сказал Федоров. — С тобой и не то может произойти. Ты слишком неуравновешенный человек.

— Спасибо за столь точный психологический портрет, в тебе умер Леонардо да Винчи, — ярость, плескавшаяся во мне, грозила вот-вот выйти из берегов. И тогда им не позавидуешь.

Подхватив плед (спасибо Кеше), босыми ногами прошлепала до рабочего места. Точно! Компьютер выключен. Диска нет и в помине. Пальцы нащупали на голове шишку.

Понятно! Значит, кому-то очень не хотелось, чтобы я узнала местонахождение пансионата.

Черт, как же мне теперь добраться до «Астральной дороги»? Оставался только один путь — выяснить имя заказчика через типографию.

— Эфа! — с кухни раздался федоровский рык. — Мы идем спать. Не забудь помыть посуду, а то тараканы появятся.

— Спокойной ночи! — Кеша заглянул ко мне, лучась от счастья. — Завтра я тебе все расскажу. Это не засада, а поэма. Жизненная эклектика! Столько эмоций, столько радости. Ты не представляешь, как я рад, что не женился! Спокойно ночи, дорогая.

— Стоп! — несмотря на головную боль, я не собиралась отпускать этих гавриков за просто так. — А где письмо письмо?

— В кенгуру! — двойной, синхронный зевок наводил на нехорошие мысли, однако выслушивать подробности не позволило мое плачевное физическое и психологическое состояние. И так тошно.

В два часа ночи, голодная, неумытая и злая, я, наконец, уселась за дедулино послание. Шишку утихомирило мокрое полотенце. Душа требовала возмездия, поскольку первые странички письма Федоров потерял в засаде. Остальные были покрыты жирными пятнами. Что ж они делали в этой самой засаде, прости Господи?

«…и самое главное, Стефания, здесь по-другому смотришь на бег времени. Время застывает, просачивается сквозь стрелки на городской ратуше. А когда появляются кукольные фигурки, думаешь, что на старости лет попал в сказку. Старую, старую сказку, в которой ты лишний. Слишком поздно, Эфа. И это самое обидное.

Прага — город для молодых и влюбленных. Нет, не так. Прага — город любовников. А Золотой мост — исполнение желаний. Вчера мы с Кларой прошлись по нему, держась за руки. И я загадал, что… Нет, не буду говорить, а то желание не исполнится.

Впервые за долгое время мы разбрелись, и даже, встречаясь в отеле, едва здороваемся. Виной тому — Прага.

Фима пропадает в пивных, Ольга — в магазинчиках бижутерии. Соня пробует пирожные в кофейнях. Близнецы давно оккупировали торговый центр. А мы с Кларой просто гуляем. Все здесь готовится к Рождеству. Снег мягкий, игрушечный и очень теплый. Повсюду звон колокольчиков. Если приглядеться, то за поворотом мелькнет красный колпак Санта-Клауса.

Единственный раз эта идиллия была нарушена вчера. Прямо на городской площади молодой парень попытался с собой покончить. По отдельным возгласам, нам удалось уловить, что он из России. Странно, где бы мы ни оказались, всюду нас преследует смерть. К счастью, на этот раз все обошлось. Парнишку спасли. Он и сам не понял, зачем хотел умереть. Сказал только, что так велели звезды. Здесь действительно столько рождественских звезд, что впору с ума сойти от их блеска и яркости. Все искрится, сияет, уводит от действительности. Может быть, нам провести Рождество здесь, под сводами старой Праги? Как ты думаешь?

Читать ничего не хочется, разве что из солидарности с тобой, одолел книгу про твою белокурую ящерицу — „Вечный полет Годзиллы“. До сих пор не пойму, как решился прочесть подобную макулатуру. Не иначе, как ностальгия замучила. Совсем к старости сентиментальным стал. Эфа, ты можешь объяснить мне, чего этим двум бабам нужно? Пора бы остепениться и успокоиться, выйти замуж, так нет, все им неймется. Куда-то скачут, с кем-то дерутся, прямо как ты. А ради чего, спрашивается?

„— Вот так бы раскинула руки и полетела бы, — сказала Годзилла на вершине огромной скалы.

— А что тебе мешает? — удивилась Серодуста. Ее аккуратный лаковый сапожок опустился ровно на мягкую точку подруги. Мгновение, Годзилла раскинула руки и полетела камнем вниз. Вся ее жизнь пронеслась мимо и рухнула в ледяную воду на секунду раньше, чем белокурая амазонка. Годзилле повезло: она приземлилась в узкое каное, которым управлял мускулистый индеец.

— Бог мой блин! — выругался парень, глядя на огромную дыру в днище. — Когда же эти девицы перестанут бросаться вниз от несчастной любви?!“.