— Который Сухов?

— Костя, — кивнул Юра и не без удовольствия сообщил: — Я его из такого дерьма вытащил, что теперь он мне должен ботинки лизать до самой пенсии. Работу дал, обучил всему, что сам знал. В общем, спас друга.

— А друг это ценит?

Панегирик самому себе резко оборвался:

— Иногда мне кажется, что Костя меня ненавидит, как должник ненавидит своего кредитора. Ты думаешь, почему Раскольников убил старуху? Из-за денег? Из-за того, что он тварь дрожащая и права не имеет? Ничего подобного! Он убил ее, чтобы избавиться от гнета обязанности. Тот, кто должен, становится рабом. Даже отдав долг, он не сразу избавляется от цепей и ошейника, рабство сидит вот тут, — согнутым пальцем он постучал по лбу. — Рабство в сознании. Вот и Костя попал в кабалу, хоть и лучший друг.

— Ты же в восторге от этой ситуации! — я не удержалась от булавочного укола.

— Есть такое, — по подбородку Болозубова стекал лимонный сок. — Люблю власть над людьми. А Костя сам виноват, нечего было к Маринке клеиться.

Причинно-следственные связи — его слабое место. Видимо, по прошествии времени, Юрик благополучно забыл давнюю историю и расставил события в том порядке, в каком они ему больше нравились. В этой истории Костя выступал неудачным соперником, а мне и вовсе места не нашлось.

— Юра, ты не мог бы мне помочь?

Он изобразил внимание:

— Мне бы хотелось отдохнуть в «Астральной дороге», но я слышала, что туда можно попасть по блату.

— По блату, не то слово. Отбором занимается Марина, а тебя она туда ни за что не пустит. Уж не знаю, почему! — добавил он с неприкрытой иронией.

— Юрочка… Пожалуйста! — я смотрела на него так, как, наверное, не смог бы и кот из «Шрека-2». Все-таки любимый мультик! Под этим умильно-кошачьим взглядом Белозубов капитулировал.

— В знак нашей старой дружбы… Тем более, — он уставился в мое декольте. — В новогодние праздники мы сможем там побыть вдвоем и вспомнить все хорошее, что у нас когда-то было. Идет?

— Идет, — вздохнула я. М-да, давненько я не получала столь интимного предложения. Белозубов тем временем рылся в портфеле.

— Вот, держи, — он протянул знакомый буклет. — Последний остался. Больше Маринка не дает. Говорит, что разбазариваю ценную информацию. Черт, откуда здесь диск взялся? Ничего не понимаю. Ладно, потом вернешь. Все равно мне его девать некуда. В буклете есть анкета участника мастер-класса, заполнишь ее и отправишь по электронной почте. Потом тебе придет ответ, официальное приглашение и инструкция, как добраться до пансионата. Только учти, могут и отказать. Туда мы приглашаем только лучших учеников. А ты у нас все-таки обучаешься не очень давно. Ещзе и недели не прошло.

— А в шпионов вы играть не пробовали? — спросила я, разглядывая диск.

— В данном случае необходим строгий контроль, — от коньяка Белозубов раскраснелся, и я вдруг поняла, что он давно и безнадежно пьян, только до поры до времени держался, а теперь вдруг развезло в тепле и сытости.

— До дома доедешь? — спросила я.

Он пьяно хохотнул:

— Домчусь! И не в таком состоянии добирался. До встречи, дорогая. Да, кстати, поскольку я тебе помог, то придется расплатиться. Держи! — он сунул мне в руки счет и, чуть покачиваясь, вышел из кафе.

Как я в этот момент жалела свою заклятую подругу, и не передать!

Поистине, месть — блюдо, которое подают холодным! Хотя обычно я предпочитаю его немного разогретым.

В этот вечер он был в ударе. Пел под гитару Высоцкого, сознательно грассируя и хрипя:

Оплавляются свечи

На старинный паркет.

И стекает на плечи

Серебро с эполет.

Как в агонии бродит

Золотое вино…

Все былое уходит, —

Что придет — все равно.

Милена сидела на узкой койке, поджав под себя ноги в толстых вязаных носках, время от времени облизывая обветренные губы. Кудрявые пряди были заколоты в спутанный узел, который с трудом удерживала китайская лаковая палочка. Ему хотелось вытащить эту черную палочку, стянуть с нее узкие джинсы и толстый свитер. Пусть будет голая и в носках. Почему-то именно эти дурацкие носки не давали ему покоя.

— Слушай, ты ведь очень талантлив, — сказала она вдруг. — Почему ты позволяешь так с собой обращаться?

— Как?

— Почему ты им прислуживаешь?

В первую минуту он обиделся, но потом взял себя в руки. Она права. Он действительно прислуживает. Он действительно себя не ценит. И действительно достоин большего. Но не станешь же рассказывать этой жизнерадостной девочке, что он давно попал в капкан, выбраться из которого просто невозможно. Пришлось ограничиться общими словами.

— Чтобы достичь гармонии в душе, приходится быть смиренным и покорным. Поэтому я служу здесь, чтобы познать…