— Стефания Андреевна, остановитесь! — взмолился ректор. — Не так быстро, я записываю.

Йе-с-с! Правильно говорили древние. Если хочешь войти в анналы истории, предложи полную чушь, и тогда массы пойдут за тобой. Кто бы мог подумать, что совершенно идиотская затея найдет такой отклик?! Через двадцать минут после моего эмоционального выступления ученый совет бурлил и булькал подобно котлу матушки Ветровоск.

Я неслышно собрала свои вещички и на цыпочках удалилась. Теперь целую неделю можно спать спокойно. Не удивлюсь, если в следующую пятницу я увижу приказ о внедрении нового предмета — этики и физиологии. Как дети, честное слово!

В коридоре меня поджидала толпа студентов, желающих получить досрочный допуск к сессии. На других факультетах подобное рвение не только не приветствовалось, но и осуждалось. Допуск ребятки могли получить только в исключительных случаях. У нас придерживались демократии: по желанию, студент мог досрочно сдать сессию и отбыть в неизвестном направлении до следующего семестра. Что толку сидеть в промозглом Питере, если есть возможность покататься на горнолыжном курорте или покупаться в океане?! Все понимаю, всем подпишу направления, но только один раз, никаких пересдач не будет: не смог ответить, милости просим к нам в январе, аккурат после новогоднего застолья. Наравне со всеми. И прощай тогда и горнолыжный курорт, и соленый Тихий океан, и тундра, и тайга. Наконец вы коридоре мы остались одни — я и симпатичный худенький пацанчик.

— Жора, ты же не сдашь! — я с укоризной взглянула на своего студента со смешной фамилией Блюм. — Ты даже в январе не одолеешь этот предмет, что толку пытаться в декабре?

— Стефания Андреевна, — Жора заученно заныл. — Что вам стоит поставить зачет и вывести тройку за экзамен. Я готовился. Честно слово! Ночей не спал, учил до отупения.

— Заметно! И о личной жизни на время сессии ты, конечно, забыл?

— Конечно! — Блюм внимательно изучал мраморный пол. — Даже не сомневайтесь!

Врет! За четыре года Блюм ни разу не открыл учебник, появляясь на лекциях от случая к случаю. На зачетах и экзаменах Жора неизменно собирает благодарный зрительный зал. Подозреваю, что студенты заранее печатают и распространяют билеты в первый ряд.

Блюм — противоестественное сочетание бытовой хитрости и интеллектуальной тупости. Девушки неизменно клюют на мужское обаяние и папин кошелек, но спустя день-два сбегают в поисках кого-то другого. В больших количествах Жору выносить невозможно. Вот и я стала уставать от его огромных щенячьих глаз.

— Зачем тебе досрочная сессия?

Он оживился.

— Тут такое дело. Мой дядя, ну вы помните, он нам еще бесплатно афиши в своей типографии делал, купил мне путевку на Кубу. С двадцатого декабря по…

В голове щелкнуло и замкнуло.

— Стоп! В какой типографии работает твой дядя?

— Он не работает, он хозяин, — поправил меня Жора Блюм. — В типографии «Факс».

— Неважно, — отмахнулась я, роясь в необъятной сумке. — Черт, куда же он подевался? Ага! — злополучный буклет нашелся в косметичке, между духами и губной помады. Как, а главное — зачем, я умудрилась его туда засунуть? С некоторым сомнением я взглянула на Жору: все-таки неловко использовать служебное положение в корыстных целях. Но с другой стороны, он и так ничего не выучит по причине отсутствия мозгов, зато я смогу получить ценную информацию из первых рук и при этом сидя в своем уютном кабинете. Корысть взяла вверх над профессиональными принципами. И я решилась:

— Значит так, Жора. Я тебе предлагаю взаимовыгодную сделку. Берешь этот буклет и дуешь к своему дяде, который самых честных правил. Выясняешь все, что только можно выяснить об этой прокламации: заказчик, тираж, когда и откуда поступила оплата, кто забирал заказ, кто вкладывал сюда компьютерный диск, делали ли допечатки. В общем, все.

— А потом? — Блюм уставился на яркий буклетик.

— Потом приезжаешь в институт, рассказываешь мне и получаешь досрочно сданную сессию.

— По всем предметам? — не веря своему счастью, уточнил Жора.

— По всем предметам. Куба ждет тебя!

— Понял. Сделаю. Сегодня, — отрапортовал студент и помчался к выходу. Уже на бегу он обернулся и проорал: — Вы мировая тетка, Стефания Андреевна!

Хм, не погорячилась ли я со всеми предметами? За «тетку» ему придется ответить на два лишних вопроса, хотя с определением «мировая» я полностью согласна.

Жора появился часа через два — красный и счастливый. Как я и предполагала, ради любимого племянника дядя дал полную и исчерпывающую информацию. Все-таки блат — великая вещь! Не устаю в этом убеждаться.

— Ну и задачку вы задали, Стефания Андреевна! — сказал он, отдуваясь. — Посложнее экзамена. Дядька с ног сбился. Разыскивая документацию. Такое впечатление, что кто-то успешно заметал следы. Ни договоров, ни платежек, ни оригинал-макета. Вообще ничего. Как корова языком слизнула. Бухгалтер в панике, валерьянку глотает. Дядька орет: «Всех уволю!». Я было совсем струхнул. Думаю, не видать мне теперь досрочной сессии, если бы не дядькина секретарша. Не тетка, а мастодонт! Она еще сталинские времена застала и теперь подстраховывается. По всей документации копии делает. Не лень же! Однако ж пригодилось. Все нашлось. Я копию со всего снял, поскольку ничего в этих бумажках не понимаю. Вы лучше меня разберетесь. Ну, как там с моей Кубой? — добавил он вдруг жалобно. — Вопрос решен положительно?