прокашлялся.

— Сашка, я объясню! — пророкотал он. — Не делай поспешных выводов. Жизнь сложная

штука. Приходится делать ставки, играть… Политика — грязное дело. Иногда чтобы

достичь вершин, надо предварительно искупаться в дерьме.

— Мне плевать! — прошипел я, пристально глядя в бегающие глаза майора. — Вы

солгали! Понимаю, хочется выбраться наверх. И для этого не грех пройти по

головам и трупам. Но вы ошиблись, Алексей Григорьевич, выбрали не ту цель… Я

ухожу!

Отвернулся и сделал шаг к двери. Зверь в душе требовал накинуться на солдата,

разодрать горло, отомстить. Но здравый смысл гнал прочь.

— Стоять! — взревел Данилов. Вскочил со стула и грохнул кулаком по столу.

Широкоскулое лицо побагровело, пошло пятнами. В ложбинке раздвоенного подбородка

сверкнули капельки влаги. Майор хлопнул ладонью по поясу, щелкнул застежкой

кобуры. — Никуда ты не уйдешь!

Командир спецназовцев сверкал глазами, тяжело и надрывно дышал. Толстые пальцы

теребили рукоять пистолета. Я хмыкнул, поразившись быстротой, с которой майор

пришел в себя.

— Не для того я три месяца тебя искал, чтобы ты взял и ушел, — сказал Данилов

спокойнее. — Ты собственность, Саня… Собственность правительства. И твой талант

тоже. Он должен служить на благо…

— Только не говорите — Отечества, — фыркнул я, сложил руки на груди. — Знаете,

Алексей Григорьевич… Есть разница между государством и Родиной. Я Родину люблю.

А страна и правительство — стадо ожиревших ублюдков вообразивших, будто им дана

власть над судьбами, душами и телами людей. Вы ничем не лучше Совета Старейшин,

хоть и прикрываетесь красивыми словами: долг, честь, гордость… И потому

прощайте! В будущем может и свидимся, но при других обстоятельствах.

На выходе краем глаза заметил движение — майор схватил телефонную трубку, быстро

набирал номер.

Сейчас будет жарко, — мелькнула мысль, — Придется поднапрячься. Защитных

заклятий не знаю, как впрочем, и атакующих. Из того набора, коим овладел надо

извлечь максимальную выгоду. Молнии, регенерация, ускоренное движение и немного

управление землей…

Я выскочил в коридор и торопливо пошел к выходу из здания. Обогнул раскрытую

настежь дверь по правую сторону. Скользнул равнодушным взглядом и двинулся

дальше. Но тут в мозгу щелкнуло, вспыхнула идея. Я вернулся и заглянул в

комнату. Когда-то давно здесь была мастерская. Посреди комнаты остовы токарных

станков, разбросаны детали, гайки и шестерни. Пахло застарелым машинным маслом,

металлом. В углу целая куча железной стружки. А у фундамента одного из станков

лежали несколько больших, с кулак размером, ржавых шарикоподшипников. То, что

нужно!

Мысль уцепилась за железяки, проникла внутрь. Перед глазами появилась картинка:

цветные пятна, узоры… Я интуитивно направил усилие, начал говорить с металлом.

Получилось! Подшипники подпрыгнули в воздух словно живые, завертелись и

закружились в хороводе. Сначала медленно, затем быстрей. Воздух взвыл,

засвистел. Посреди комнаты возникло мутное сероватое колесо. Через секунду

рассыпалось, подшипники зависли в ожидании.

Ко мне! — мысленно приказал я. — Защищать!..

Шарики стремительно подлетели. Шесть штук, неплохо… Каждый выбрал орбиту,

закружились как спутники вокруг планеты. Я сразу стал похож на схематичное

обозначение атома.

Вышел из мастерской, осмотрелся. Коридор пустынный. Но из кабинета Данилова

доносились грозные команды, крики. Со стороны лестницы доносился громкий топот.

Я все-таки упустил момент, застать врасплох не получится…

Дверь в конце коридора с грохотом распахнулась, выскочили три дюжих

спецназовцев. Без брони, лишь в камуфляже, но с автоматами в руках. Передний

застыл на полусогнутых ногах, крикнул:

— Бес, не дури! Оставь свои штучки и сдавайся! Иначе будем стрелять!

Я промолчал, двинулся навстречу. Бросил взгляд на руку. Кожа посерела,

выдвинулись когти. Замечательно!.. Тотемный облик… Время замедлилось, стало