— Вот поэтому и приходится брать псевдо­ним.

— Не понял.

— У вас ко мне больше нет вопросов?

— Думаю, что на сегодня все.

— Что же. До свидания. Приезжайте еще в другой раз. На чай.

Линева очень откровенно и оценивающе по­смотрела на Любу. Потом вдруг сказала:

— Я думала, не бывает верных жен! А Олег вот был уверен, что бывают. Все искал, искал свой раритет. Вы были с ним счастливы?

— Я вас ненавижу, -— тихо, но очень отчетли­во сказала Люба.

— Все-таки нашел, — усмехнулась Лине­ва.
– — А вот у меня к вам нет таких сильных чувств. Мне просто вас жаль, милочка...

— Все, хватит на сегодня, — поднялся с ди­вана Стае. — Не надо нас провожать, Алина... Госпожа Линева.

— Как угодно.

Чуть улыбнувшись уголком рта, актриса за­чем-то начала переставлять на столе фарфоро­вые чайные чашки. Ровненько, в ряд. К двери не

пошла, а Стае закрыл ее очень аккуратно, по­том поддержал, Любу под локоть на ступеньках крыльца:

— Осторожно, не упади!

— И ты еще не веришь, что она могла убить!

— Да что с тобой такое?

— Не знаю!

Люба вдруг разрыдалась. Нет, не все еще в порядке с нервами. Ее просто всю трясло, спо­тыкаясь, она поспешила к воротам, к машине. Открыв калитку, обернулась, и увидела, как на окне второго этажа чуть шевельнулась кружев­ная кремовая занавеска.

— Железная женщина, — не удержался Стае, оказавшись в машине. — А говорили, наивна, как ребенок! Я думал, что она поплывет.

— Зачем все-таки ты меня сюда привез?

— Воздухом подышать. Воздух здесь хоро­ший. Сосновый лес, чуешь? Окно открой.

— Не хочу.

— Да ладно! Между прочим, это ты ей нагру­била, а не она тебе. И поездка была не такой уж и бесполезной.

— Да. Потому что ты ошибался насчет Олега. Он вовсе не был такой сволочью, какой ты хочешь мне его представить.

— Не был, не был. Успокойся. Может, он все-таки шантажировал Иванова, а? Кстати, спасибо за его братца.

— Почему?

— А ты слышала, что сказала Линева? Осокинскую банду милиция долго не могла поймать. Пока самого Осокина не убили. Сооб­ражаешь?

— Нет.

— А братец-то его в милиции работает, между прочим. Думаю, информацию он Осокину сливал. Но тут такое тонкое дело.

— Свои, да? — понимающе усмехнулась Люба.

— Свои, — согласно кивнул Стае. — А тандем интересный получается. Вернее, трио. Осокин и два Ивановых. Ты бы потрясла своего клиента. Что там у него за болезнь?

— Комплекс младшего брата, — рассеянно сказала Люба.

— Как-как?

— Тебе это не грозит. У тебя сестра.

Они замолчали надолго. Места вокруг и в са­мом деле были очень красивые. Лес чистенький, ровные, стройные сосенки одна к одной, и очень много пустого, ничем не заполненного простран­ства между ними. Ни бурелома, ни высокой, в рост человека травы. Лес, в котором по вечерам гуляют богатые и знаменитые, чьи особняки кра­суются на солнечной опушке:

— Ну хочешь, я расскажу тебе всю прав­ду? — не выдержал Стае.

— Не надо.

— Почему?

— Не хочу я.об этом слышать! Не хочу гово­рить!

— Да ты же еще не знаешь о чем! •— Замолчи!

— Лечиться тебе надо, — осторожно сказал Стае.

— Я хочу вернуться домой. Хочу отдохнуть.

— Уже едем, — буркнул он и на главной до­роге прибавил скорость.

Он водил машину совсем не так, как Олег. Ли­хо, хвастливо и слишком быстро. Но Любе было все равно. Она никак не могла понять, почему Олег женился на ней, когда в его жизни была такая женщина, как Алина Линева? Врал-то как! Как врал! С первой минуты врал? Или любовь бывает разной?

— Я все-таки провожу тебя до двери, — ска­зал Стае, вылезая из машины возле Любиного подъезда. — Мало ли что.

Она не отказалась, но, открыв ключом дверь, не пригласила его войти.

— Я так понимаю, что в ближайшее время мне лучше вообще не приходить? — понимающе усмехнулся Стае.

— Правильно понимаешь.

— Что, опять «не играй в моей песочнице»? А не по-детски это, Люба?

— Не по-детски. Потому что ты мною пользу­ешься, когда тебе это нужно.

— Ладно, давай прервемся. По крайней мере, я рад, что это с самого начала не розовая идиллия с поцелуйчиками по утрам и на ночь и бесконечными «я тебя люблю». У тебя так было с Олегом, правда?