Шрифт:
— Да.
— Это правильно. Но у вас ведь «крыша» поехала? Так? Маньяки везде мерещатся. Серегу обвинили в том, что он хочет вас убить. А мне вот сейчас захотелось вас убить.
Она неожиданно резко несколько раз щелкнула замком и распахнула дверь со словами:
— Убивайте.
Парень от неожиданности потерял равновесие и шлепнулся кулем в ее прихожую, но, мгновенно сгруппировавшись, сел на корточки и посмотрел на Любу снизу вверх.
— Убивайте, — повторила она. — Ну?
— Точно, не в себе баба. — Он пружинисто поднялся и стал отряхиваться. Потом сказал: — На всякий случай: я — Иванов. Дмитрий Иванов.
— Я не глухая.
— Да? А почему тогда мне десять минут пришлось звонить в дверь, прежде чем услышать «кто там»?
— Я вас не знаю.
— Я вас тоже. Какое совпадение, да? Зачем вы ковыряетесь в уголовном деле? Да еще и моего брата к нему приплели. Почему? У него и так хватает этих... комплексов. Кто вы такая?
— Что вы знаете о его комплексах, — усмехнулась Люба.
— Это только Серега думает, что никто ничего не знает. Подумаешь, тоже мне тайна, что у него с бабами проблемы!
— А у вас нет, да?
Дмитрий Иванов, прищурившись, посмотрел Рна нее. В прихожей, где свет единственной лампочки пытался пробиться через полугодовую пыль, осевшую на плафоне, разглядеть его как следует было трудно.
— Проходите в комнату, — отступила Люба в сторону.
— Спасибо.
Покосившись на нее, Дмитрий прошел вперед. Светящийся экран монитора он отметил сразу же:
— Ого! И днем работаете?! Интернет, послания по электронной почте, мозги пудрите таким, как мой братец. А вот я ничего в этом не понимаю. Я парень простой, не заумный, зато и комплексов себе не придумываю.
Наконец-то Люба внимательно его рассмотрела. Иванов-младший и ростом был пониже старшего, и лицом попроще, и в словесных Упражнениях гораздо примитивнее. Но в том, что Дмитрий Геннадьевич Иванов очень уверенный в себе человек и никакие комплексы его не мучают, сомневаться не приходилось. Именно рядом с такими мужчинами женщины чувствуют себя очень надежно. Люба тоже совершенно успокоилась: этот не убьет. Нет в Иванове-младшем никакого внутреннего надрыва. Цельная личность со знаком плюс, хотя и без особых изысков.
— Я пришел с вами договориться. По-хорошему.
— О чем договориться?
— Вы зачем-то копаете убийство Осокина. Одна или в компании?
— В компании.
— Я так и думал.
— Если вы работаете в милиции, то почему не знаете капитана Самохвалова?
— Милиция, она большая, — усмехнулся Дмитрий. — Одна ее часть борется с отдельными преступниками, другая — с преступностью организованной.
— Хорошо борется, — усмехнулась Люба. — Бандитов предупреждает.
— Что вы об этом знаете? — сразу же насторожился Дмитрий.
— Значит, вы работаете в районном управлении по борьбе с организованной преступностью?
— А я уж было подумал, что вы читать не умеете.
— Слово РУБОП разобрала. Буквы были крупные. Но понять, почему вы пришли, все равно не могу. Хотя... Снова за брата хотите договориться?
— Почему снова?
— К Осокину же ходили.
— Вот оно, значит, как. Сесть можно?
— Пожалуйста. — Она кивнула на старое кресло.
Дмитрий Иванов опустился в него неслышно, так, что ни одна рассохшаяся деревяшка не скрипнула. Вообще, движения у него были удивительно ловкие, сильные и точные. Люба вдруг подумала, что, если эти пальцы сожмут ее горло, оно тут же хрустнет, словно яичная скорлупа. Сильный, спортивный парень, коренастый, плотный, хотя и не очень высокий.
— Так кто под меня копает? А? — спросил Дмитрий. — Этот ваш Самохвалов?
— Да.
— А вы тогда кто?
— Я? — Люба слегка растерялась. — Да, собственно, никто. Женщина.
— Частным сыском, значит, занимаетесь. А я думал, это только в кино бывает. Сидит себе такая дамочка, клавишами клацает, в монитор поглядывает и все про всех знает. Придушил бы я вас, как котенка, чтобы не путались под ногами. Только я хороший. Мама с папой так воспитали. Женщин убивать нельзя. Уж очень они слабые, женщины. Так?
Дмитрий посмотрел на нее очень внимательно. И Люба вдруг заметила, что глаза у него небольшие, но яркие, светло-карие, с зелеными прожилками и точечками, словно отмирающие осенние листья. Опасные глаза.