– …Что один из моих родителей был драконом? – насмешливо спросил женский голос. Эйлин.

– Не обязательно, – ответил мужчина. – Дед или даже прабабушка. Если верить Анри, магия случайным образом передается до четвертого колена. Потом вероятность падает до нуля.

– Вероятность, – медленно произнесла Эйлин. – Возможность. Дален, ты веришь, во что говоришь?

– Это не укладывается в голове, согласен, но…

– Если все маги – потомки от браков людей и драконов, магия не кончается на четвертом поколении, – жестко отрезала Эйлин. – Это математически неверно. Любой, сколь угодно отдаленный потомок такого союза может родиться волшебником.

– А, ты об этом. Я надеялся, ты скажешь, что это значит для тебя.

– Смятение, ты же знаешь, – звон чашки. – Я всегда думала, что маги – случайность. Люди – потомки Первого, он был драконом; остаточный огонь, все ясно и просто.

– А твой бывший ученик?

– Анри – печальное исключение. Ведь, кроме него, о смешанных союзах никто не заикался. Разве что Вельер?

– Вельер и «драконьи невесты», – подтвердил за дверью ее собеседник. – Больше никто не хвастался. Что до обычных романов, я не знаю ни о чем подобном ни до войны, ни после; кто знает почему. Мне известно лишь одно исключение.

Долгое молчание.

– Мы правильно сделали, что не сказали де Вельеру о находке Анри, – наконец сказала Эйлин. – Даже сейчас не известно, какая из идей верна. Если Анри и прав, что с того?

– Если Анри прав, мы связаны с драконами куда глубже. Не через миф, а через род.

– Дален… – усталый вздох. – Кто тебе ближе – отец или ученик? Мать твоей матери или друг? Мы не драконы, чтобы обнять всех.

– Мы выбираем. И, может быть, из-за этого и воюем. Драконы видят в нас свое прошлое: легкий огонь, беззаботность, силу.

– Одиночество, – добавила Эйлин. – Каждый ищет, чего ему не хватает? Драконы завидуют нашей свободе?

– А мы – их верности роду. Все верно.

– Все же я не понимаю. Пусть они узнают, что Анри – сын Верга. Что изменится? Его заклеймят как предателя, а если он «раскается», оттолкнут как ренегата.

– Или примут, как блудную овцу.

– Это же страшный проступок, пренебречь родом. Или я ошибаюсь?

– Не ошибаешься, Эйлин. Но это обоюдоострое лезвие. Драконы клянут нас за то, что мы не даем им огня, а мы – за то, что дикое пламя заливает нас. Может быть, последний довод их убедит?

– Или оттолкнет окончательно, – возразила Эйлин. – Что, если сама идея вызовет у них отвращение? Смешанные браки, фи! В пепел их!

– Ты забыла самое главное. Если ты – часть рода, твое мнение имеет ценность. Каждый дракон ведет огонь, куда захочет. Если мы верим, что дикое пламя нас сожрет, так тому и быть. Если верим, что тонкий огонь должен вызреть, прежде чем достаться всем, – это стоит уважать. Нам дадут право идти своей дорогой.

– Наивно.

– Но возможно.

– И люди в любом случае останутся на обочине.

– А может быть, это мы на обочине, Эйлин? С тех пор, как закончилась война, сколько раз нас спрашивали, что мы думаем? Чего хотим? Поклонение и обожание отмерло с драконами. Нами пользуются, только и всего.

– Да и во время войны орден не баловали… – вздохнула Эйлин. – Но я не об этом. Что скажут жители Галавера, если мы найдем общий язык с драконами? Поблагодарят или ощетинятся вилами и топорами?

– Мы нашли хрупкое равновесие, – устало ответил Дален. – Будем его поддерживать по мере сил. Куда важнее, что подумаете вы с Мареком. Мне кажется, или ты цепляешься за любой предлог, чтобы никогда его не видеть?

Горький смешок.

– Марека?

– Риста.

Молчание. Звяканье ложки.

По коридору потянуло холодом.

– Я прав?

– Неразумно и неестественно любить больше одного раза, – голос Эйлин полон иронии, словно она смеется над собой. – Но когда первый раз заканчивается отрубленной рукой, о какой новой встрече может идти речь?

Я вздрогнула.

– Марек бы не согласился.

– Еще бы. Ведь это его зовут Палачом.

– Ты жестока, – после короткого молчания произнес Дален.

– Иногда, по ночам, когда звезды освещают пустую постель, а мне не спится. Ты же хочешь откровенности. Вот что я думаю, – ее голос приобрел прежние нотки, жесткие и отстраненные, – есть случаи, когда никто не виноват. Ни юноша-дракон, который захотел узнать, чем занимается орден в его замке, ни девушка, которую он встретил в библиотеке. Ни разговоры в темноте, ни наспех переписанные свитки, ни вдумчиво пересказанные легенды. Кстати, я тогда предала орден, если тебя это интересует.

– Меня тебе все равно не догнать, – отмахнулся, Дален. – Кто устроил ловушку, не говоря тебе? Кто разрешил Мареку применить огненные браслеты? Кто не смог закрыть заклинание, когда Рист взлетел?