– Я начну ее переписывать, – спокойно сказала Эйлин. – Мне не запрещено. Сколько успею…

Крышка люка откинулась, и на крышу вылез парнишка в мантии мага. Кажется, и точно, мой старый знакомый.

– На кухне все остыло, – извиняющимся тоном произнес он, выкладывая перед нами прожженную в нескольких местах клетчатую скатерть. На ней тут же появились сыр, виноград, овощной пирог, головки чеснока…

– А чеснок-то зачем? – чуть улыбнулась Лин. – Чтобы жизнь медом не казалась?

– Не знаю… Брал, что под руку попалось. Мед, кстати, я тоже принес.

Я почти жалобно посмотрел на пузатую флягу. Пепел, вот когда самое время напиться…

– Ты бы еще бочонок с вином притащил, – хмыкнул Марек, усаживаясь рядом. – Полетели бы зигзагами через море…

– Извините, – паренек потупился.

– Ты справился. – Эйлин взяла у него сверток с одеждой и тетрадку. ~ Можешь сказать товарищам, что сам Корлин тебя похвалил. Теперь уходи. Дежурство на крыше возобновите через четверть часа, когда мы улетим.

Паренек кивнул и попятился к выходу, не отрывая взгляда от меня. Я почувствовал, как по спине стекает капелька пота. Если все на меня будут так смотреть…

Я посмотрел на Лин. Она грустно улыбалась чему-то, глядя вдаль. Линка… Она была моим счастьем и слабостью. Мне хотелось обнять ее. Поцеловать туда, где сходятся тонкие брови, сгрести в охапку и утащить… да хоть в огненный век. А Корлином пусть будет кто-нибудь другой.

Дален сказал: «Я даже не знаю, была ли у него семья…»

Но я видел ее рядом со мной. Видел золотые волосы на песке… значит, мы можем быть вместе?

Нет. Это другое будущее, только и всего. Оно случится, если я останусь… наверное. Но я уже знаю, что я выбрал, правда? Ведь это я написал себе письмо.

– Лин, мне нужна твоя кровь, – сказал я вслух. – Всего две капли. Ты знаешь, что это произойдет, потому что это уже произошло. Не тяни, пожалуйста.

– И что ты будешь с ней делать? Разведешь реактивами через пятьдесят лет?

– Ты сама все понимаешь. Зачем спрашивать?

– Я должна быть рядом!

Я улыбнулся. Лин отшатнулась.

– У тебя в предках были драконы?

– Хватит! Выяснять, кто, куда и кого, будете потом, – отрезал Марек. – Доели?

– Конечно, – я поднялся. – Эйлин, захватите книгу, пожалуйста.

– Еще полстраницы, – не оборачиваясь, бросила она. Рядом с ней росла кипа исписанной бумаги.

– Эйлин, мы не можем опоздать, – позвал Марек. – Эйлин!

Опоздать…

Анри! Он же убьет Вельера! Как я мог забыть, идиот!

Я шагнул к Мареку и схватил его за шиворот.

– А я все гадал, когда ты вспомнишь, – ухмыльнулся он. – Время, кстати, еще не вышло.

– Что с Вельером? – медленно и раздельно произнес я.

– Да ничего особенного, – Марек отвернулся, и как-то само собой получилось, что я разжал пальцы. – В полночь Анри сбежал… должен был. Мы договорились, что заберем его неподалеку от рощи: Дален заберет, после сражения.

– Ясно… И ради этого вы водили меня за нос?

– Я же обещал Лин не убивать вашего вождя, – развел руками Марек. – Что мне еще оставалось делать?

– Вы говорите правду?

– Да, – вдруг сказала Лин. – Я ему верю.

«А тебе – нет», – понял я. Пепел, пепел, пепел… неужели все? Навсегда?

– Эйлин, – тихо окликнул я волшебницу. – Мы знакомы? Там?

– Нет, – ответила она почти сразу. – Дален вас видел. Один раз, кажется. Мы – нет. Может быть, Аркади, но я не уверена. Вельер вас знает.

– Вельер не расставался с моим дневником, – пробормотал я. – Это выход, но мы не успеем показать ему письмо. И – я не знаю, смогу ли я его убедить. Я все еще мальчишка.

– Вы – это вы, – она положила мне руку на плечо. – Мне жаль, Квентин.

– Я знаю.

Я обернулся в последний раз. Крыша, где мы с Эйлин разматывали длинные шлейфы заклинаний, упражняли пальцы, строили огненные замки; обломанная черепица чуть поодаль, где мы сидели с Лин, где я впервые коснулся ее щеки; напряженные каменные статуи и ниша, где Корлин спрятал труд всей своей жизни, где он же открыл его…

Вернусь ли я?

Я невесело усмехнулся. Один раз – точно.

Я разделся. Глянул на последние зеленые деревья в парке – и подбросил крылом шелковый халат. Алая ткань, расправляясь, полетела вниз, как кленовый лист.

Драконье лето закончилось. Впереди ждала холодная зима.

Лин подошла к самому краю крыши. Обняла меня за шею; я похолодел.

– Я люблю тебя, – тихо сказала она. – Не бросай меня, ладно?

Я закрыл глаза.

Воздух бил по крыльям, как мокрая плетка. Спина не выдерживала тройной ноши, позвоночник ныл от обиды, но так было даже лучше.