— Сюда, — повторил Меснер и отворил потайную дверь. Различить ее без подсказки на фоне стены было невозможно.

Он вошел первым. Роман — за ним. Они стояли в схожей комнате. За окном светились воды озера. На стенах — пейзажи импрессионистов.

— Скорее! — сказал Меснер. — Кольцо! Мне кажется, Сазонов в соседней комнате.

Роман шагнул к окну. Распахнул раму. Неужто расстаться с кольцом? Неужто?

— О, Вода-царица! О, светлые воды Беловодья! Плените отцов-основателей этого мира, Гамаюнова и Сазонова. — Колдун сорвал кольцо с пальца и швырнул в воду.

— Профессора?! — изумился Меснер. — Его-то зачем?

Но заклинание уже было произнесено.

Роман рванулся к другой двери, отворил ее. Он был в главной гостиной, но уже в Беловодье. В кресле, сцепив руки замком и опустив голову на грудь, дремал Гамаюнов. Он, видимо, мерз в городе мечты, потому что опять надел белый пушистый свитер с высоким горлом. А напротив него, тоже в кресле, сидел Сазонов. Теперь он предстал в настоящем виде. И оба отца-основателя со своими креслами срослись. Не различить, где кресло кончается, где начинается человек. Они, кажется, не поняли, в чем дело. Потому как Сазонов, увидев Романа, попытался встать. Дернулся раз-другой, на лице мелькнуло недоумение. Мелькнуло и тут же пропало. Сазонов очень хорошо владел собой.

— А, Роман Васильевич, наконец-то! — Гамаюнов поднял голову, улыбнулся блеклыми губами. Он, казалось, не заметил, что пленен. — Надеюсь, вы сумеете восстановить ограду к утру.

— Как Стен? Что с ним?!

— Все нормально. Не волнуйтесь. Чем быстрее вы будете действовать, тем лучше. Леша продержится, уверяю вас. Он молодец. Я всегда в него верил. Но поторопитесь, прошу. Надя вас ждет.

Ах, вот как! Что же получается? Иван Кириллович отдает ему Надю в награду?

«Ловушка! Ловушка!» — ожили в мозгу Романа подозрения.

— Здравствуйте, Григорий Иванович. Как Машенька? — спросил Сазонов. — Надеюсь, с ней все хорошо?

— Не волнуйся, она прекрасно себя чувствует. А вот ты как есть дерьмо, а не хулиган, как я раньше думал.

Сазонов будто не слышал.

— Извините, что пришлось вас срочно покинуть. Но как только я вернусь, сразу все образуется.

Роман подошел к Сазонову.

— Не ожидали, что вернусь? — спросил вызывающе.

Но Вадима Федоровича было трудно смутить:

— Напротив, я поручил Нику Веселкову привезти тебя как можно скорее назад, чтобы починить ограду.

— Неужели? А мне показалось, что вы хотели разрезать мое ожерелье. Какая же после этого починка!

— Ты сказал, что восстановил ограду. Но обманул. И твой обман едва не привел к фатальным последствиям. Но, к счастью, ложь быстро обнаружилась, и я принял экстренные меры.

— Ах вот как! Оказывается, я виноват! — Роман шутовски тряхнул головой. — Преклоняюсь! Я, конечно, тоже наглец. Но мне до вас далеко. Ну, ладно, некогда обсуждать этические проблемы. Будем действовать быстро и неэтично. Баз, помоги дотащить воду. А то Стен там надрывается, пытаясь сохранить город мечты для этих двух столь уважаемых товарищей.

— Я буду охранять их, — сказал Меснер.

— Если попробуешь освободить Ивана Кирилловича, тебе это не удастся, — предрек Роман.

— Мы просто побеседуем. Я выпью молока.

— Приятного аппетита.

Галя прижалась к мужу.

— Мы долго здесь пробудем? — спросила шепотом.

Но Роман расслышал ее вопрос. И еще — колдун был уверен — в голосе Гали звучал страх.

— А где Грег? — спросил Роман, останавливаясь на пороге. — Вы его, часом, не прикончили вместо меня?

— Он охраняет Беловодье. — Таков был ответ Ивана Кирилловича.

— А сколько вообще людей здесь? — Роман сделал широкий жест, обводя комнату. — Надо бы поглядеть, нет ли кого постороннего.

Эд Меснер склонил голову набок, прислушиваясь:

— В Беловодье сейчас двенадцать человек… Одного я чувствую с запозданием.

— Это Надя, — уточнил Роман.

— Есть еще одно существо. В домике для гостей.

— Это Глаша. Кемарит, наверное. Осенью русалки могут сутками спать и не просыпаться, пока их не разбудят.

Дядя Гриша, Роман и Баз вышли из гамаюновской усадьбы, прихватив по канистре с пустосвятовской водой.

— Ничего себе хулиганство, — присвистнул дядя Гриша, оглядывая водное чудо. Уже стемнело, и вода светилась. — Ну, чисто Китеж.

Они вышли за ограду, и видение пропало. Потом возник лес — точь-в-точь такой же, как снаружи. И лишь вглядевшись, можно было угадать, где невидимая ограда отделяет Беловодье от остального мира. Каждый раз Беловодье изображало иное. Может, в один прекрасный момент изобразит оно бетонный забор или корпус какого-нибудь завода-гиганта? Роман двинулся вдоль стены. С пустосвятовской водой работалось не в пример легче. Она мгновенно скреплялась со стенами, превращаясь в стеклянные окошки. Но все равно колдун двигался слишком медленно. Скорее! Роман ускорил шаги. Баз плелся сзади, волоча канистры.