— Что вы такое придумали! — В голосе Гамаюнова вдруг появились металлические нотки. Оказывается, он умел быть очень даже жестким. — Убить Стена? Полная чепуха! Да, Беловодье было создано с помощью Алексея. Но кое-что было сделано неправильно… И теперь…

— Беловодье нуждается в реконструкции, — уточнил Сазонов. — Я уже говорил по этому поводу с Иваном Кирилловичем. К сожалению, он не может мне помочь.

«Почему»? — хотел спросить Роман.

— Почему? — задал вместо него вопрос Баз.

— Спроси у него сам, — предложил Сазонов.

Тут негромко хлопнула дверь — вернулся Меснер.

— Стен сказал, что ему нужно немного времени. Он сразу не может уйти из церкви.

— Он как?.. Ну, ничего такого… ну… — Роману неловко было спрашивать о том, как себя чувствует Лешка, при посторонних.

— Все о'кей. Стен сказал, что немного голова кружится.

— А Грег? Где Грег?

— Я его не нашел.

— Подождите! — воскликнул Баз. — Я опять ничего не понял. Как вы напали на наш след, Вадим Федорович? Вы что же, следили за нами?

— Да что тебе все непонятно! — раздраженно воскликнул Роман. — Сазонов решил через тебя выйти на Беловодье. У него были досье на всех — ты же только что это слышал. А в твоих бумагах наверняка значился и твой спаситель дядя Гриша. Так что Сазонов сначала дядю Гришу отыскал и что-то вроде засады там устроил. Плеть плел и ждал, как паук, пока добыча появится. Заодно к Машеньке подъехал. Потом похищение организовал. А уж потом нашу в кафе встречу с дядей Гришей. Колдун он сильный, спору нет, но просто так по дороге к нам пристроиться не мог — я бы вмиг его расшифровал.

— Ах ты, хулиган! — зарычал дядя Гриша и кинулся на Вадима Федоровича, схватил беспомощного «жениха» за горло. — Говнюк! Что ты с Машенькой моей сделал! А?! Ведь это ты ее похитил! Ты!

— Ничего… — хрипел бывший жених. — Ничего я не делал…

«Сейчас ударит!» — сообразил Роман и попытался перехватить колдовской удар. Воздух сгустился, сделался непрозрачен, и вдруг полыхнуло. Правда, неярко, но жаром пыхнуло во все стороны. По стенам и полу пошла рябь, а дядю Гришу швырнуло вверх, лицо и руки посекло осколками разбитой столешницы. Несильно, правда, — часть колдовской силы Сазонова Роман погасил. Но и его враждебное колдовство опалило: кольцо теперь принадлежало Беловодью. Что ж оно так обороняет плохо?

Сазонов вновь хотел ударить. Роман уже изготовился помешать, но Баз его опередил:

— Фути-вути, раз, два, три. Силы у Сазонова отними.

Сазонов дернулся в своем кресле и обмяк.

А Баз покраснел и смутился, как девчонка.

— Стихи всегда самые ужасные получаются, — извинился Баз.

— Сочувствую. — Роман засмеялся. — Помню, ты говорил про стихи. Только не сказал, что у тебя выходят стихотворные заклинания.

— Я бы предпочел прозаическую форму. Но проза не обладает такой колдовской силой, как поэзия.

— Мне твои хулиганства не страшны, женишок… — пробормотал дядя Гриша, пытаясь подняться. Но вновь сполз на пол. У него носом шла кровь. — Я сам хулиган…

— Никакого вреда Машеньке не причинили. Ей лишь внушили, что ее похитили. На самом деле ее и пальцем никто не тронул. — Кажется, Сазонов ожидал этим признанием произвести потрясающий эффект. Но почему-то не произвел.

— А синяки? А следы уколов? — Дядя Гриша не верил.

— Иллюзия.

— Хулиган помоечный, ты ж над девочкой моей издевался!

— Вы так это все воспринимали. А на самом деле ничего подобного не было.

— Мне на твои оправдания насрать. — Дядя Гриша наконец поднялся. Его повело в сторону, и он плюхнулся в кресло.

— Оставьте его, — вмешался наконец Иван Кириллович. — Все не так ужасно, как вы думаете. И отпустите меня.

— Зачем? — спросил Роман.

— Что? — не понял Иван Кириллович.

— Зачем мне вас отпускать?

— Послушайте, Роман Васильевич, вам никто препятствовать не будет, клянусь. Что хотите, делайте. Но и мне не препятствуйте.

Ожерелье на шее Романа пульсировало — справиться с Сазоновым оказалось не так-то легко.

— Я вам не препятствую, Иван Кириллович, — сказал колдун. — Хотя на самом деле вам из Беловодья надо выйти и дверь закрыть. Всем надо отсюда уйти. Неужели не ясно, что жить в Беловодье нельзя? Здесь нельзя мусорить, мочиться, гадить. Здесь даже дышать нельзя. Сюда можно лишь на миг войти, да и то, остановив на этот миг дыхание, глянуть, удивиться и назад — в реальность.

— Кто вам это сказал?