— В таком случае чего ты добиваешься?

— Прежде всего мне нужна информация.

— Спрашивай. У меня ее достаточно.

— Очень хорошо. Что ты можешь мне сказать о родственниках моей матери с материнской стороны, о доме Хендрейк?

Он скривил губы.

— Все они — профессиональные военные, можно сказать. Ты знаешь, что они всегда принимают участие во всех войнах, происходящих на Отражениях. Они это любят. Белисса Миноби является главой семьи после смерти герцога Ларсаса, ее мужа. Хм… — он помедлил. — Ты спрашиваешь о них из-за того, что они, кажется, испытывают некую странную слабость к Амберу?

— К Амберу? — переспросил я. — Ты о чем?

— Помню, как-то раз я нанес визит во дворец Хендрейк, — начал рассказывать Мондор, — и был очень удивлен, когда увидел одну небольшую комнату, чем-то похожую на пещеру. В одной из стен была ниша, где висел портрет генерала Бенедикта, при всех его военных регалиях. Под ним находилось какое-то подобие алтаря, украшенного различными видами оружия, на котором горели свечи. Кстати, так же был и портрет твоей матери.

— В самом деле? — удивился я. — Интересно, Бенедикт об этом знает? Дара однажды говорила моему отцу о своем происхождении от Бенедикта, хотя сам он отвергал это как совершенную ложь… Но я спрашивал тебя о семье Хендрейк из-за того, что хотел узнать, не собирались ли они отомстить моему отцу?

— За что?

— Корвин убил лорда Бореля из дома Хендрейк во время битвы за падение Лабиринта.

— Они, насколько я знаю, к подобным вещам относятся философски.

— Тем не менее, боюсь, что отец при этом действовал не очень-то по-рыцарски, — хотя, по-моему, дело обошлось без свидетелей.

— Ну и прекрасно. Нет необходимости ворошить прошлое.

— Я не собираюсь этого делать. Но вдруг они каким-то образом узнали о деталях поединка и решили заплатить долг чести. Как ты думаешь, не могут ли они стоять за его исчезновением?

— Я не знаю, насколько это соответствует их кодексу чести, — произнес Мондор. — Полагаю, лучше тебе узнать об этом у них самих.

— Да, вот прямо сейчас пойду и спрошу: «Эй, вы, часом, не виноваты в том, что мой папаша куда-то вдруг запропастился?»

— Есть и более эффективные способы получать у людей нужные сведения, — ответил он. — Насколько я могу припомнить, в молодости ты получил несколько уроков, как этого добиться.

— Но я совсем не знаю этих людей. То есть, кажется, однажды встречал одну из кузин на каком-то приеме, и пару раз видел Ларсаса и его жену, да и то на расстоянии, — вот и все.

— Но семья Хендрейк, разумеется, будет присутствовать на похоронах, — заметил Мондор. — Если я представлю тебя им, то, возможно, у тебя появится случай получить у них нужные сведения.

— А знаешь, это, по-моему, отличный способ. Пожалуй, даже единственный. Так и сделай, ладно?

— Хорошо.

Вслед за этим он одним жестом очистил поверхность стола и тут же другим жестом заполнил ее. На этот раз перед нами появились всевозможные сорта бутербродов на тонких, хрустящих ломтиках хлеба, и блюдо пирожков с различной начинкой. Некоторое время мы ели в молчании, слушая голоса птиц и ощущая легкое дуновение ветерка.

— Мне бы хотелось побольше увидеть в Амбере, — наконец произнес Мондор, — но, конечно, в более спокойной обстановке.

— Это можно устроить, — заверил я. — Буду только рад показать тебе все тамошние достопримечательности. Кстати, я знаю один неплохой ресторанчик в Тупике Смерти.

— Случайно не «Окровавленный Энди»?

— Он самый, хотя название периодически меняется.

— Я слышал о нем много любопытного.

— Сходим туда как-нибудь.

— Прекрасно.

Он хлопнул в ладоши, и на столе появились вазы с фруктами. Я подлил себе еще кофе и окунул винную ягоду в вазу со взбитым кремом.

— Сегодня мне предстоит еще обед с матерью, — заметил я.

— Да, я слышал.

— Ты часто ее видел в последнее время? Что у нее нового?

— Как она и говорила, ее образ жизни был весьма уединенным.

— Ты действительно думаешь, что она это сделает?

— Скорее она скажет тебе, чем кому-то другому — ведь ты ее сын. В этом твое преимущество.

— Которое одновременно является и препятствием, по той же самой причине.

— Тем не менее, гораздо более вероятно, что она посвятит в свои замыслы тебя, а не кого-то еще.

— За исключением, быть может, Юрта.

— С чего ты взял?

— Она всегда любила его больше.

— Что за глупость! Кстати, я слышал, как он говорил о тебе то же самое.

— Ты часто его видишь?

— Да нет, не особенно.

— А когда это было в последний раз?

— Прошло где-то около двух небесных циклов.

— Где он сейчас?

— Здесь, при Дворе.

— Что, у Савалла? — я представил себе, как он заявляется обедать с нами. Если это и впрямь случится, то не иначе как с ведома Дары.