— Да, спасибо.

Я взял протянутую им чашку и поднес ее к губам.

— Что ты вообще можешь о ней сказать теперь, после того как ты узнал о ее стремлениях?

— Я не знаю, насколько активными могут оказаться ее действия, если ты это имеешь в виду. Кстати, — те чары, которые вчера присутствовали рядом с тобой, — имела она к ним отношение или нет, — сейчас уже исчезли.

— Твоя работа?

Он кивнул.

Я отпил еще глоток.

— Я никогда и не предполагал, что окажусь на первом месте в списке претендентов на трон. Юрт, кажется, четвертый или пятый?

Он снова кивнул.

— У меня такое чувство, что нынешний день тоже будет весьма нелегким, — произнес я.

— Допивай свой чай, — сказал Сухьи, — и потом приходи ко мне.

Вслед за этим исчез, пройдя сквозь гобелен с драконом, висящий на стене в конце комнаты.

Когда я снова поднес чашку к губам, сверкающий браслет сполз с моего запястья и проплыл рядом со мной, утрачивая свои прежние очертания и превращаясь из плетеного шнурка в круг яркого света. Затем он повис в воздухе над дымящейся чашкой, как бы наслаждаясь исходящим от нее ароматом корицы.

— Привет, Призрак, — сказал я. — С чего ты вдруг решил сплестись таким образом?

— Чтобы стать похожим на тот кусок веревки, который ты обычно носишь. Мне казалось, что тебе это будет приятно.

— А я все думал, где тебя носило все это время.

— Сначала послушай, пап. Я хочу тебе кое о чем сказать. Все эти люди тоже твои родственники, да?

— Те, с которыми я разговаривал последними, — да.

— А только в Амбере можно говорить плохо о родственниках?

— Здесь тоже можно, на здоровье. — Я отпил из чашки. — Что-нибудь очень уж плохое? В чем дело?

— Я не поверю твоей матери и твоему брату Мондору, пусть даже они мои бабка и дядя. Я думаю, они хотят принудить тебя к чему-то.

— С Мондором мы всегда были в хороших отношениях….

— А твой дядя Сухьи — он выглядит весьма разумным, но чем-то он мне напоминает Дворкина. Может такое быть, что у него тоже что-то вроде душевного расстройства, которое пока не заметно, но может проявиться в любой момент?

— Надеюсь, что нет, — ответил я. — С ним никогда ничего подобного не происходило.

— О, ну это пока, а сейчас, когда обстановка накаляется…

— Эй, ты где набрался всей этой популярной философии?

— Я обучался у известных психологов на Отражении Земля. Это было составной частью моего плана изучения психологии людей. Мне кажется, за это время я узнал больше о том, что касается иррационального в их действии.

— А что вообще тебя побудило всем этим заняться?

— Как ни странно, Высший Лабиринт, с которым я неожиданно повстречался в Камне Правосудия. Здесь есть некоторые аспекты, которых я просто не могу понять. Это касается рассмотрения теории беспорядочного, потом идет Меннингер и все прочие с их теориями о создании…

— Ну и как успехи?

— Мне кажется, я стал умнее.

— Несомненно, раз уж ты приобщился к Лабиринту.

— Да. Хотя, между прочим, в нем самом присутствует некоторый элемент иррационального, совсем как у живых существ. Или, может быть, он обладает разумом более высокого порядка, так что его действия только кажутся иррациональными тем, кто не способен до конца понять их смысл. Это может послужить хоть каким-то объяснением с практической точки зрения.

— До сих пор мне еще не представлялось случая это выяснить, но что ты можешь сказать теперь, исходя из результатов самопознания — ты сам случайно не относишься к подобной категории вещей?

— Я? К категории иррационального? Вот уж нет! Не представляю, как тебе могло прийти такое в голову!

Я допил чай и свесил ноги с кровати.

— Плохо, — заметил я. — Мне кажется, что иррациональное в какой-то мере должно обязательно присутствовать в нас. В сущности, оно и делает нас по-настоящему человечными — оно и распознавание его в себе, конечно же.

— Правда?

Я встал и начал одеваться.

— Да, и подавление этого в себе может, вероятно, плохо отразиться на разуме и творческих способностях.

— Мне нужно все как следует обдумать.

— Вот и займись этим, — сказал я, натягивая сапоги, — а потом расскажешь мне о своих успехах.

В то время как я продолжал одеваться, он спросил:

— Когда небо станет голубым, ты пойдешь завтракать к твоему брату Мондору?

— Да, — ответил я.

— А позже будешь обедать со своей матерью?

— Верно.

— А потом присутствовать на церемонии погребения?

— Угу.

— Тебе понадобятся мои услуги для защиты?

— Об этом позаботятся мои родственники, Призрак, даже если ты им и не доверяешь.