— Он только что прибыл, — сказал Сухьи, — и у меня не было времени сообщить ему о чем-либо.

Я пошарил в кармане, достал монету, подбросил ее вверх и снова поймал.

— Орел, — объявил я, взглянув на нее. — Вот ты мне и скажешь, Мондор, что происходит.

— Дело в том, что твое имя стоит не на последнем месте в списке претендентов на трон.

Теперь пришла моя очередь смеяться, что я и сделал.

— Это я уже знаю. Ты ведь сам говорил мне недавно за обедом, как далеко я стою в этом списке, — если вообще имею какое-то право там находиться, принимая во внимание мое смешанное происхождение.

— Двое, — произнес он. — Перед тобой только двое.

— Не понимаю, — сказал я. — Что же сталось со всеми остальными?

— Мертвы, — ответил Мондор.

— Внезапная эпидемия гриппа? — предположил я.

Он кисло улыбнулся.

— Нет, просто в последнее время необычайно возросло число дуэлей со смертельным исходом, а также политических убийств.

— А что преобладает?

— Убийства.

— Очаровательно.

— Так что к вам троим приковано неослабное внимание, и вашим семьям приходится постоянно заботиться о вашей безопасности.

— Ты это серьезно?

— Вполне.

— Такое внезапное сокращение числа претендентов наверняка весьма выгодно кое-кому. Например, одному из тех, кто стоит в конце списка.

— Короне об этом ничего не известно.

— Говоря о короне, ты, вероятно, подразумеваешь конкретную личность, временно исполняющую обязанности монарха. Кто это?

— Лорд Бэнкес из Эмблераш, — ответил Мондор, — дальний родственник и старый друг покойного короля.

— Да, я кое-что слышал о нем. А может такое случиться, что он сам намеревается занять трон и стоит за всеми этими… разборками?

— Этот человек — верховный жрец Змеи. Данные им обеты исключают для него возможность сделаться правителем.

— Есть много способов освободить себя от них.

— Верно, но он, кажется, искренне равнодушен к подобного рода вещам.

— Это не мешает ему пользоваться популярностью, даже наоборот. Но его орден вроде бы не вызывает больших симпатий у лиц, близких к трону.

— Насколько мне известно, нет.

— Но это вовсе не означает, что он не постарается получить свою долю выгод.

— Да, но Бэнкес не тот, кому можно легко предъявить подобные обвинения.

— Иными словами, ты считаешь, что он не имеет отношения к происходящему?

— Да, за отсутствием доказательств обратного.

— Кто следующий после меня в списке?

— Таббл из Ченикута.

— А затем Тмер из Джесби.

— Все сливки общества побывали в твоей луже, — заметил я, обращаясь к Сухьи.

Он снова показал свои клыки. Казалось, они вращались.

— У нас нет никаких разногласий с домами Ченикут или Джесби? — спросил я.

— Кажется, нет.

— Тогда нам всем следует поберечься, а?

— Полагаю, ты прав.

— Каким образом дела зашли так далеко? Насколько я понимаю, очень многие оказались вовлечены в это. Что, была какая-то ночь длинных ножей или как?

— Нет, просто в течение некоторого времени убийства превратились в обычное явление, поэтому не то чтобы началось какое-то небывалое кровопролитие с кончиной Суэйвилла, — хотя несколько смертей произошло совсем недавно.

— Ну хорошо, но должно было проводиться какое-то расследование? Кто-нибудь из виновных оказался в заключении?

— Нет, все они бежали или были убиты.

— Что до убитых — не была ли часом установлена их политическая принадлежность?

— Да нет. Большинство из них были профессионалами. Ну еще может пара-тройка недовольных, страдающих к тому же умственным расстройством.

— Ты говорил, что нет никаких точных сведений, указывающих на то, кто мог бы стоять за всем этим. А как насчет подозрений?

— Таббл сам под подозрением, но, конечно, это не та мысль, которую будут высказывать вслух. Сейчас у него все шансы добиться максимальной пользы для себя, и он, похоже, собирается так и сделать. В его карьере было много политических интриг, двойной игры, да и убийств тоже. Правда, это было очень давно. Почти у каждого в прошлом есть нечто, о чем он предпочитает умалчивать. Но вот уже многие годы Таббл имеет репутацию спокойного, консервативного человека, далекого от политики.

— А Тмер? Он достаточно скрытен, чтобы вызвать подозрения. Что-нибудь могло побудить его заняться кровавым бизнесом?

— Не думаю. Он всегда ведет дела открыто. Просто замкнут по натуре. Во всяком случае он никогда не был связан с подобными делами в прошлом. Я не очень хорошо его знаю, но он производит впечатление более прямого и откровенного человека, чем Таббл. Он скорее предпочтет открыто устранить тех, кто ему мешает занять трон, чем станет заниматься интригами в течение долгого времени.