Этого было достаточно, чтобы подержать Гвоздя в КПЗ сколько нужно, однако Тризна продолжал поиски. Михаил понимал, что шприцы, иглы и даже свежие следы уколов не заменят главное вещественное доказательство – наркотики.

– Мы его самого еще не обыскали, – напомнил Михаил.

– Точно! – отреагировал Тризна, и обратился к помощнику. – Снимай с него штаны.

Сопротивляющегося Гвоздя раздели до трусов. Он лежал на животе, уткнувшись в подушку. Михаил укрыл его одеялом. На веранде было прохладно, кроме того, он заметил мокрый след на подушке. Наверное, слезы обиды и унижения. Михаилу было не жалко его. Гвоздь сам выбрал свою судьбу. Жаль было его мать. Он укрыл эти ноги с дряблыми мышцами ради нее. Не все понимают, что человек каждый день как сказочный витязь на распутье: налево пойдешь в тюрьму попадешь, прямо пойдешь… В жизни, однако, больше вариантов для выбора и исход не так очевиден. О последствиях для близких вообще редко кто думает.

Раздумья Михаила были прерваны торжествующим возгласом Тризны:

– А вот и наркота! Тайник в поясе джинсов… Посмотрите! – он обращался главным образом к понятым. – Сейчас вы подпишите протокол обыска, и мы вас отпустим.

Допрос Гвоздя проводил Фесенко. Тризна и Михаил должны были ассистировать. Наркотики отдали на экспертизу, но Тризна определил сразу: опиум-сырец.

– У вас, гражданин Гвоздев, целый букет правонарушений и должен заметить, что исход определяется вашей откровенностью. Начнем с главных вопросов. Где вы взяли наркотик?

Гвоздь тупо молчал, разглядывая свои исхудалые руки. Наручники с него сняли недавно. Выше кистей можно было видеть красные полосы.

– Проснись! Кайф закончился. Начались суровые будни, я бы даже сказал, расплата, – поощрил его Тризна.

– Заработал.

– У кого? За что?

Гвоздь молчал, словно не решаясь. Фесенко угадал его состояние:

– Понимаю, что вы попали в зависимость от них. По своей воле или из-за стечения обстоятельств. Но это не причина, чтобы их выгораживать, жертвуя собой. Может, вы их боитесь?

– А вы их не боитесь?

– Довольно откровенный намек. Значит, они не особенно скрывают факт покушения на Манюню. Работают на свой “авторитет”. Прекрасно знают, что такие разговоры к делу не пришьешь, а запугать могут. Только не нас. Мы знали, на что шли, когда выбирали профессию…

– Он не понимает, чем больше нам скажет, тем больше у нас будет возможностей обеспечить его безопасность, – опять подключился Тризна. – Раз такие разговоры идут, мы узнаем из других источников, а он получит свое на полную катушку.

– Все это разговоры о снисхождении. Используете и выбросите за ненадобностью опять к ним в руки.

– Мы не шутим. Будете сидеть здесь, пока не скажете все, что знаете. Но с каждым днем отсрочки, польза от вашей откровенности для вас будет снижаться.

– Он не понимает, – продолжил Тризна, называя Гвоздя в третьем лице, – что принимал участие в слежке за сотрудником прокуратуры с целью подготовки нового покушения. Это тебе не две дозы опиума.

– Вы не докажете!

– Докажем! Сова и Зуб больше соображают, чем он и заложат его с потрохами, – подал голос Михаил. Это было его предположение.

– Вы их еще не взяли! – ответ выдал Гвоздя с головой.

– Это дело одного или двух дней.

Фесенко повторил свой вопрос:

– Кто дал наркотик? За что?

– Сова, – не устоял Гвоздь.

– Мы из него клещами будем тянуть по одному слову до утра, – Тризна упорно называл Гвоздя в третьем лице, чтобы не говорить вы.

– За что?

– Попросил узнать, где живет, – Гвоздь кивнул в сторону Михаила, – но не сказал, что это работник прокуратуры.

– Следователь прокуратуры! Теперь видите, в какую историю вас втравили за пару доз.

– Я не знал!

– Детский лепет! – Тризна не ослаблял напор.

– Вы сказали Сове, что успели узнать?

– Судя по тому, что получил свои сребники в виде отравы, уже доложил! Кончит он так же, как Иуда…

– Где вы его видели?

– Он приходил ко мне домой.

– Что он сказал?

– Что, зная село, найти этого лоха пустяк. На местном базаре любая бабка скажет.

– Где Сова прячется?

– Вы его возьмете и они догадаются, что через меня. Мне будет крышка!

– Не скажешь, крышка тебе точно. Скажешь, Сова надолго сядет в железную клетку, – гнул свою линию Тризна.

– Сова там шестерка!

– Каких тузов вы имеете в виду? Зуба? Альтмана? – спросил Михаил.

На последний вопрос Гвоздь отреагировал испугом:

– Я этого не говорил!

– Вы Зуба знаете?

– Нет!

– Альтмана?

– Нет! Первый раз слышу

– А о Зубе слыхали?

Гвоздь заколебался, потом ответил.

– Слыхал.

– Что?

– Разное…

– Что конкретно?

– Крутой парень. Все, больше не могу. Это к моим делам не относится.

– Это глубокое заблуждение или подлая ложь, – зашипел раздраженно Тризна.