Манюня был расстроен. Снятие гипса с руки отложили. Лечащий врач решил сделать еще одну контрольную рентгенограмму. Возможно, это была просто перестраховка – пациент был серьезным, но в положении Манюни настроение определяется куда более мелкими вещами. Однако он выслушал Михаила внимательно, и, хоть был немногословен, несколько полезных советов дал.

Основной из них – не доказывать свою правоту Сумченко, даже если есть аргументы, а сослаться на свою неопытность и чрезмерное старание. Аргументы пригодятся позже, когда появится третья, более объективная (а лучше враждебная Сумченко) сторона.

В конце разговора Михаил решил выяснить, что может добавить Манюня к материалам папки “М” по поводу Зуба, Совы и Альтмана, упомянутого в стенограмме.

– Почти ничего. Мы только начали работу с соседями. Приглашали их в Управление по одному и небольшими группами. Пытались составить фотороботы. Слово “Альтман” они вообще не слышали. Одна перевела с немецкого. Альтман – старик. Тетка Ларисы вздрогнула и поменялась в лице, но я от нее ничего не смог добиться. Зуб и Сова – клички людей, посещавших Белостенную-старшую. Зуб – моложе. Будто одно время снимал у нее комнату. Сова посещал ее редко, но относительно регулярно. Их видели незадолго до убийства, но не вместе. Не успел проверить в ЖЭКе домовую книгу. Сходи, это не займет много времени.

– Этот Зуб мне кого-то здорово напоминает…

– Наркомана. Они все на одно лицо…

– Я не так часто встречал наркоманов, чтобы у меня выработался их обобщенный портрет.

– Нужно продолжить работу с соседями и потом встретиться с работниками отдела борьбы с наркотиками. Возможно, они по фотороботам узнают своих подопечных…

Утро выдалось суматошным. Пока Михаил ожидал инспектора ГАИ, его разыскала секретарша Сумченко и начала с упреков, что его нельзя найти.

– Сам факт, что вы разговариваете со мной, опровергает ваше утверждение. Нужно было сразу позвонить по телефону, который я вам оставил, и Тамара Борисовна разыскала бы меня в пять минут.

– Я куда-то дела вашу бумажку с телефоном… Вас срочно разыскивает Иван Игнатьевич.

– Ладно! Вас прощаю. Повинную голову меч не сечет. Соедините меня с Сумченко…

– Его сейчас нет на месте. Обещал через час.

– Тогда я выеду на место аварии, а после возвращения зайду к нему.

Инспектор не появлялся. Михаил опять позвонил дежурному ГАИ. Инспектора нашли. Оказалось, ему неверно передали. Он ждал звонка. Договорились о встрече на выезде из города.

Поездка к месту аварии заняла минут двадцать, включая остановку, чтобы подобрать инспектора. Инспектор оказался невысоким толстяком лет сорока с круглым лицом, кирпично-красным от постоянного пребывания на воздухе и соответствующего аппетита. Догадка Михаила об аппетите получила подтверждение в первые пять минут, когда инспектор попросил не задерживать его долго и доставить домой к двенадцати часам на обед.

– А я хотел объехать с вами еще пару колхозов, да поискать виновника …, – поделился своими планами Михаил.

– Вашему начальству, конечно, виднее, а мое меня не отпустит. Сейчас еду с вами по собственному почину. Понимаю, что вы сами будете искать долго…

– Разве дело уже закрыто?

– Нет. Мы разошлем письма руководителям хозяйств, те дадут команду своим службам поискать характерные повреждения и сообщат нам, если найдут что-нибудь подозрительное…

– Или примут меры, чтобы окончательно скрыть эти повреждения.

– Значит не судьба…

– Ответ бюрократа, – не выдержал Михаил.

– Ты молодой еще и горячий. Знаешь, сколько бывает в районах и городе таких аварий каждый месяц?

– Не каждый месяц сбивают начальника следственного отдела…

– Остальные тоже люди. Вы сами можете поискать машину, если вам не нравятся наши “бюрократические” методы…

Вскоре приехали на место. Инспектор подробно описал ситуацию. Где стоял у посадки и как выехал грузовик на трассу, где произошло столкновение. Михаил без труда нашел место, куда влетел кувыркаясь “Москвич” Манюни. Поломанные поросль и несколько молодых деревьев смягчили удар. Ободранные стволы еще светись белым через лохмотья коры, словно костями.

– Как вы определили, что грузовик стоял?

– По следам пробуксовки при трогании с места. Потом, у него из картера капало масло. Он стоял долго. Может быть полчаса или час. Во-первых, масла было много. С заметно большой утечкой масла его бы не выпустили из гаража. Во-вторых, он стоял на обочине, то есть на траве, освободив выезд на трассу. Этого не делают при остановке на одну минуту…

– Похоже на засаду.

– Или на нужду.

– Тогда у него серьезно разладился желудок, если ему потребовалось полчаса. Не хотите поискать в посадке прямых доказательств своей версии? – последнюю фразу Михаил произнес с нескрываемым раздражением.