– Манюня уверен, что речь идет о цепи взаимосвязанных преступлений: трех убийствах и покушении. Из такой схемы Крамар выпадает.

– Его авария – чистая случайность. Подобных аварий на наших дорогах случается по тыще в год. Деревенский придурок выезжает на трассу с подсознательным желанием слегка придавить городского “частника”. Не рассчитал. Или Манюня, при всем моем к нему уважении, с утра еще не собрался и прозевал маневр. Может, задержался, а потом торопился наверстать время.

– У Белостенной-старшей сложная биография, поэтому и случай может быть очень сложным, – пытался найти аргументы Михаил.

– Ладно. Пробуйте… Со своей стороны сделаю все возможное. Оружие тебе оформлю, раз Николай Петрович просил. Хотя… Если потеряешь, расхлебывать будешь долго. Держи ты его лучше в сейфе. Теперь о транспорте. Давай заявку накануне и больше, чем на три-четыре часа в сутки, не рассчитывай.

– Мне больше и не нужно. Завтра хочу съездить на место аварии. Если можно, то прямо с утра…

– Договорились! На совещания можешь не ходить. Я так понимаю, у вас будет свое в поликлинике. Но Тамаре сообщай, по возможности, где тебя искать и чем занят.

– Как всегда. Отделовские принципы работы еще не забыл. Сегодня собираюсь посетить телефонный узел и встретиться с инспектором ГАИ. Вечером буду у Манюни.

– Если ситуация позволит, тоже зайду. Не заглядывал к нему больше недели. Дел по горло. Хоть бы он скорее выходил. Мне тянуть этот воз непривычно. Обычно его замещает Зотов, но он в отпуске. Только-только вырвался… Ну, все! Разбежались…

Инспектора ГАИ на месте не оказалось. Михаил попросил дежурного разыскать инспектора по оперативной связи и передать, чтобы тот прибыл завтра утром в Управление.

Ничего другого не оставалось, как предупредить Тамару Борисовну и ехать на главпочтамт, где размещался узел для международных переговоров.

В кабинете начальника узла он застал молодую красивую женщину. Предъявил удостоверения:

– Прошу вас помочь установить, каким образом содержание разговоров начальника следственного отдела с Хайфой, стали достоянием журналиста.

– Когда состоялся разговор?

– Полтора месяца назад.

– Мне нужна точная дата. Если вы знаете, то я скажу вам, кто был на смене.

– Было два разговора, – Михаил назвал даты.

– Подождите минуточку, – она вышла на некоторое время.

Вернулась она минут через пять-шесть:

– Это были разные смены. Получается, что ваш журналист имеет своих людей в двух бригадах. Маловероятно… Потом, телефонисткам технически это трудно осуществить.

– Но факт утечки у нас не вызывает сомнения.

– Мне кажется, вам нужно искать в другом месте. Например, на третьем этаже…

– В этом здании?

– Да.

– Что там находится?

– А вы разве не знаете? Мне не хотелось бы об этом говорить.

– Понятия не имею! Номер комнаты вы знаете?

– Комната 307.

– Спасибо, этого достаточно…

На двери комнаты номер 307 стоял замок с шифром. Из-за двери доносился шум разговора, прерываемого женским смехом. Кнопку звонка Михаил не обнаружил, поэтому постучал. Дверь почти моментально отворилась, и на пороге появился худощавый парень в линялых джинсах и растянутом черном свитере. Увидев Михаила, он сделал шаг в коридор и быстро закрыл за спиной дверь.

– Что вам угодно? Вы кто такой? – последовали вопросы, сказанные недружелюбным тоном.

– Следователь прокуратуры Гречка! – Михаил уже привычным отработанным движением предъявил удостоверение. Он успел разглядеть за дверью стол, уставленный снедью, двух девушек и еще одного парня, точнее его ноги.

– Мне нужно поговорить с вашим начальником, – продолжил Михаил.

– У нас обеденный перерыв, – ответил парень уже нейтральным тоном. – А нашего начальника найдете на Дзержинского.

– Его фамилия?

– Там знают!

Михаил кивнул и пошел по коридору к лестнице. Через некоторое время он оглянулся и увидел, как девицы выпорхнули из комнаты и ушли в противоположную сторону. В другом конце коридора угадывалась вторая лестничная площадка.

“Теперь все ясно! Как это я сразу не догадался. Все международные разговоры записывает специальная служба КГБ. Кто-то дал Письменному прослушать пленку или ее копию”, – размышлял Михаил по дороге к городскому Управлению КГБ. Оно размещалось в мрачном пятиэтажном здании на улице Дзержинского. Гнетущее впечатление создавалось не только репутацией учреждения. Дом был оштукатурен темно-серым цементным раствором способом набрызга, окна всех этажей закрыты массивными железными решетками. В довершение ко всему дом окружал высокий, почти три метра, каменный забор, увенчанный короткими металлическими пиками.