Дрюня был в ленивой расслабухе, но, увидев сыщиков, подобрался, подтянул живот.

– Здравствуйте, - кивнул он головой. Гринев искоса посмотрел на него, кивнул в ответ, приглашая садиться, и осведомился:

– Чего приперся? Никак явку с повинной притаранил?

– Вы все шутите, Валентин Михайлович. Все шутите , - кисло сморщился тот.
– В мэрии был.

– Взятки носил?
– поинтересовался Ушаков.

– Обижаете.

– Ну да, - сказал начальник уголовного розыска.
– Все по-честному. По закону.

– Лучше бы ты явку с повинной принес, - мечтательно протянул Гринев, недобро разглядывая бандита.

– За что, интересно?
– возмутился Дрюня.
– Я свое отсидел. Все по молодости было, по глупости. Сейчас я приличный человек, господа сыщики.

– С Шамилем работаешь, - добавил Гринев.

– Ну и что?
– пожал плечами Дрюня.
– Шамиль тоже теперь вне криминала. Какой, к чертям, криминал, когда столько всего вокруг и без него.

– А какие, к чертям, деньги без криминала?
– спросил Ушаков.

– И вообще, - тут Гринев с расстановкой выдал свою коронную фразу: - То, что вы с Шамилем пока не за решеткой, - это не ваша заслуга, а наша недоработка.

– Ну, это вы зря, - решил все-таки обидеться Дрюня.

– Ты еще заплачь, красна девица, - грубо хохотнул Гринев.
– Кто Сороку убил?

– Откуда мне знать?

– А ты у Шамиля не спрашивал?
– удивился Гринев.
– Он уж наверняка в курсе.

– Чего вы нас не любите, Валентин Михайлович?

– Я? Не люблю?
– всплеснул руками Гринев.
– Да я вас ненавижу. Но это делу не мешает.

– Я чего, конкретно, не въезжаю - зачем на нас, спокойных людей, напирать? Вон беспределыцики на уши всю губернию поставили.

– Это кто?
– полюбопытствовал Ушаков;

– Кореец, мать его...
– Дрюня кивнул хозяину кафе.
– Браток, принеси коньячку. И что-нибудь конкретное сообрази пожевать.

– Сделаем, - кивнул Армен.

– Дрюня, - внимательно посмотрел на него Ушаков, видя, как старая кличка неприятно резанула собеседника.
– Ты чего сюда, жрать пришел?

– Мимо проходил.

– Нет, - надавил Ушаков.
– Ты сюда пришел прикопать Корейца. Я не прав?

– Не правы, Лев Васильевич. Хотя Кореец действительно беспредельщик.

– Давай выкладывай.

– У меня приятель в рейс ходил на тунцелове. Возвращались из Варшавы. Тут их "торпеды" Корейца за хобот взяли.

– Как взяли?

– Засунули в какую-то вонючую гостиницу. Не дают продохнуть, позвонить родным. Вымогалово. Внаглую так, беспредельно. Хотят лавы. Или растаможку, типа, на машины.

– Как же ты обо всем узнал, если они позвонить не могут?
– спросил Гринев.

– Люди добрые нашептали.

– Да, мир не без добрых людей.
– У Ушакова внутри екнуло радостно. Наконец-то!
– Давай адрес гостиницы.

– Лев Васильевич, только все между нами, - заерзал на стуле Дрюня.
– Вы же понимаете... Слово даете?

– Да, - сказал Ушаков.

Дрюня удовлетворенно кивнул. Он знал еще по отсидке на зоне, когда Ушаков служил заместителем начальника по оперативной работе областного Управления исправительно-трудовых учреждений, что Адмирал словами не бросается. Слово дал-будет держать.

– Вот адрес, - бизнесменствующий бандит протянул смятую бумажку.
– Они сейчас там. Как раз документы на машины оформляют. Матросики вряд ли довольны. Показания дадут.

– От темы отклонились. Все-таки, за что Сороку могли грохнуть?
– вернулся к своим баранам Гринев.

– Слухи ходили, что он большие деньги с братков в Полесске и за его пределами собрал, - произнес Дрюня.
– Очень большие.

– Подо что?

– Под дешевые сигареты.

– А дальше?

– А дальше, как пишут в газете объявлений, возможны варианты, - развел руками Дрюня.
– Так как насчет коньячка?
– кивнул он на хороший коньяк, принесенный Арменом.

– Сам выпей. За здоровье своего пахана.
– Гринев поднялся. И Ушаков последовал за ним.

Дрюня посмотрел им вслед со злой усмешкой.

Глава 6. ВСТРЕЧА СТАРЫХ ДРУЗЕЙ

Опять они, Арнольд Колпашин, Казимир Сапковский и Валера Глушко, устроились втроем в баньке в ближнем пригороде Полесска. Это имение досталось Глушко от дела одиннадцать лет назад. С тех пор деревня умерла, а родился коттеджный поселок, но наследник не стал возводить виллу, оставил бревенчатую избу и добрую баньку.