– Как?
– спросил Сапковский.

– Откуда-то деньги ушли, - произнес Глушко, сжимая кулак.
– Куда-то пришли. Найдем...

– Без толку, - сказал Сапковский.

– Я найду!
– Глушко вновь хлопнул кулаком по столу.
– Найду и убью! Завалю к... матери!

Глава 7 БРАТЬЯ ПОЛЯКИ

Ушаков развалился на переднем сиденье, благо салон его служебной машины "Рено-Меган классик" цвета "белая ночь" был просторный, и лениво смотрел на пробегающую мимо польскую землю. Гринев дремал на заднем сиденье, посапывая под нос. Водитель жал все глубже на газ.

– Тише, Сашок, сейчас машина взлетит!
– прикрикнул начальник уголовного розыска.

– Детская скорость. Для начинающих, - буркнул молоденький сержант-водитель, слегка сдерживая бег своего резвого "мустанга".
– А дорога более-менее. Лучше, чем у нас.

– Полятчина, - произнес Ушаков, в очередной раз думая о том, что интереснее всего путешествовать по Европе на машине. Тогда ощущаешь течение чужой жизни. И еще настраиваешься на философский лад. И в голову лезут грустные мысли.

После развала СССР Полесская область оказалась в сухопутной изоляции от России, отрезанная недружественными, если не сказать более. Прибалтийскими государствами; визовый режим для жителей области был предельно упрощен, так что на машине теперь легче добраться до Берлина, чем до Смоленска. Ушаков пару раз со знакомыми гонял на машине в Германию с целью прикупить дешевый железный хлам на колесах, поскольку на приличную машину денег у него не было и быть не могло. И сразу бросалось в глаза постепенное окультуривание. окружающей среды с продвижением на Запад. Раздолбанные дороги, унылые бензозаправки, покосившиеся заборы и некрашеные, похоже, еще со времен немецкого владычества, дома - это наша, Полесская область. Заборы становятся чуть попрямее, дорога чуть менее колдобистая, дома чуть посвежее - это пошла Польша. Но пока различия не кардинальные. Здесь, как и в России, царит нездоровая мода на безвкусные кирпичные домища, порой размерами и украшениями попирающие все приличия.

Действительно, человек в добром здравии и в своем уме вряд ли возведет вон такой, приютившийся около дороги трехэтажный, космически безвкусный, украшенный гипсовой лепниной в самых непригодных для этого местах архитектурный "шедевр" в форме средневекового замка. Его хозяин полировал тряпкой стерегущего ворота безобразного гипсового льва. Он оторвался от своего занятия и проводил глазами "Рено" с русскими номерами и двумя антеннами на крыше.

– Поляки - вроде нас, - будто в такт мыслям Ушакова произнес водитель. Месяц назад в Варшаве был, машину перегонял. На заправке на три секунды сумку в туалете оставил. И нет ее. Шаромыжники!.. Это разве Европа?!

– Братья славяне, - кивнул Ушаков.

– А девочек на трассе здесь побольше, чем в Полесске, - причмокнул водитель, глядя на оставшуюся за кормой трассовую шлюху.
– Ну чего ты руку тянешь?
– хмыкнул он.
– Руссиш полицай. Ноу бабок... Во, еще одна...

Шлюх здесь вдоль дороги на запад выстроилось куда больше, чем на такой же трассе в Полесской губернии. Их будто расставил какой-то эстет, ровненько, на расстоянии примерно пятьсот метров друг от друга вдоль всей трассы и одел в униформу - белые блузки, короткие юбочки. И все в одной позе - нога вперед, рука поднята - голосуют.

– Вот у немцев - там порядок, - с уважением произнес водитель.
– Орднунг. Серьезные люди.

И тут он был прав. Граница с Германией - это переход в другой мир. Как в фантастическом романе - шагаешь в черную дыру и оказываешься на другой планете. Это царство орднунга - благословенного немецкого порядка. Здесь у тебя не сопрут зонт, который ты оставил в автобусе, а будут бежать за тобой через весь город и кричать, что ты его забыл. Тут нет некрашеных домов и кривых, ухабистых шоссе, на которых отваливаются колеса. Тут аккуратные немцы каждое утро моют асфальт перед своим "хаузом", часто шампунем, притом не из-за того, что, как гласит анекдот, они настолько страну загадили, а чисто по причине приверженности на генном уровне к орднунгу. И на оградах палисадничков с розами там висят таблички "частная собственность", что означает - эти розы никакой пьяный дурак не сгребет в охапку, чтобы преподнести своей тоже уже изрядно поддатой даме сердца. Орднунг - суть недостижимой в какой-то своей машинной размеренности, правильной и жутко скучной цивилизации.

Но на сей раз Ушакову не надо было в Германию. Ему нужна была Польша. Ему нужен был маленький двухэтажный отель, где банда Корейца выбивала деньги из морских волков, пробороздивших все моря и ставших жертвами пиратов сухопутных.

"Рено" остановился у подъезда нового здания управления полиции. Начальник криминальной полиции воеводства, седой, разменявший недавно полтинник Анджей Полонский, уже ждал их - по рации ему сообщили, что русская машина въехала в город.

Добрая половина криминала в приграничье связана именно с российско-польскими контактами, отсюда и отношения у коллег-полицейских тесные и взаимовыгодные, часто перерастающие в приятельские.

– Здравствуй, дружище.
– Анджей с искренней радостью похлопал по плечам Ушакова, крепко пожал руку Гриневу.
– Пошли, - он дал гостям знак следовать за собой.

По-русски Полонский говорил прекрасно, почти без акцента. Он в свое время учился в Академии МВД СССР, где, кстати, впервые и встретился с Ушаковым, пережил все чистки после падения социализма и прирос к своему креслу намертво.

Они прошли в просторный кабинет начальника криминальной полиции, в котором на видном месте под стеклом были знаки различия русской милиции и немецкой полиции, а также письмо за подписью начальника Полесского УВД с благодарностью за сотрудничество.