– Да не хочу я жрать!
– бузил все тот же горячий матросик.

– Тогда просто так посидишь, - сказал "гиппопотам".
– Послушаешь, что люди умные скажут... И не испытывай мой нерв. Он тонкий...

Два светловолосых битюга, похожие на прибалтов, с набитыми по-каратистски кулаками заняли позиции в креслах у входа, демонстративно держа оружие на коленях, еще парочка дежурила в машине. За стол присел один из "гиппопотамов". После этого в ресторанчик зашел седовласый, приятной наружности, с загадочной тонкогубой улыбкой человек в добротном костюме. Его внешность слегка портили обильные татуировки на руках, говорившие о том, что прошлое у него было бурным и с уголовным кодексом седой имел серьезные разногласия.

– Рад приветствовать героев, - насмешливо произнес он и поднял поднесенную "гиппопотамом" рюмку с кристально чистой московской водкой.
– За ваше возвращение.

– Э, - кто-то попробовал начать базар.

– У нас хозяев не обижают, - укоризненно покачал головой седой. Опрокинув стопку, он крякнул с удовольствием, оглядел, прищурившись, присутствующих.

– Гадом буду, отравленная, - вздохнул боцман, но стопку без задержек отправил по назначению.

– Итак, господа, уже по культурному обращению вы можете судить, что попали не в лапы к каким-то отмороженным, чура не знающим бандюгам. А попали вы в гости к людям приличным... Мы не бандиты, а бизнесмены. И я без эмоций, по-деловому хочу обсудить с вами условия вашего спокойного возвращения на родину.

– Какие такие условия?
– возмутился старший механик, про себя покрывая матюгами капитана судна и старшего помощника, которые, видимо, не понаслышке зная, чем дело закончится, дунули домой через Барселону и Москву.

– Условия справедливые и необременительные.
– Речь у седого текла гладко. Заметно было, что говорил он такое не в первый раз и роль ему эта по душе.
– На ваши трудовые заработки никто не покушается. Но есть мудрое и верное по жизни слово - делись. Делиться придется... По полторы тысячи долларов с каждого - это по-божески.

– Что?!
– завопил раненым зверем боцман, который расписал в уме заработанные деньги до копейки - сколько на поправку деревенского дома, сколько на возведение новой баньки, сколько детишкам на молочишко. И в этом списке расходов жадный седой мерзавец никак не фигурировал.

– Много?
– деланно удивился седой.
– Это меньше вашей месячной зарплаты. А в море вы год, так что для вас это безделица. А сколько хороших людей в России, можно сказать, с голоду пухнут. Кризис, понимаете.

– Ага, а вы группа малоимущих?
– крикнул неугомонный матросик.

– Мы что, будем спорить и портить отношения?
– Тонкогубая улыбка седого стала змеиной.

– А если будем?

Седой пожал плечами и кивнул "гиппопотаму". Тот был ближе к матросику и резко рванулся вперед, сорвал несговорчивого паренька со стула, опрокинул на лол, придавил к паркету, упер в лоб ствол "скорпиона" и злобно прорычал, обдавая жертву бактериологическим дыханием изо рта:

– Затрахал! Убью, проститутка!

Кто-то из мариманов, привыкший к кабацким заварухам, попробовал вскочить, и здоровяк в кресле у выхода взмахнул автоматом. Прогрохотал выстрел. Пуля чиркнула в потолок, пошла рикошетом и впилась в деревянную панель на стене.

– Сидеть, фраера дешевые! Тут не шутки шутят!
– гаркнул седой хозяин застолья.
– На куски искромсаем!

Когда все успокоились, он в том же вежливом русле продолжил:

– Братки, вы поймите одно - платить придется. Так уж заведено. Оно вам дешевле встанет... Не захотите... Мы же вас даже мордовать и убивать не будем. Просто все документы отнимем, и посчитайте, в какую копеечку вам тогда ваше возвращение влетит. Так что будем договариваться.

– А у кого нет таких денег?
– спросил боцман, успевший подальше спрятать доллары.

– Это плохо, - озабоченно побарабанил пальцами по столу седой.

– Нет бабок, - завелся боцман.
– Мы пустые. Все на счетах. Только по прибытии и можем получить.

– Это затрудняет дело... Но не особенно... Вы про машины не забыли?

– Про какие машины?
– завопили матросики.

– Про льготные, братишки. Про льготные...

Глава 3 МЕСТО ПРОИСШЕСТВИЯ

– Машину выслали?
– спросил устало Ушаков.

– Да. Уже вышла.

– Хорошо, - кивнул Ушаков, хотя ничего для себя хорошего в этой повторяющейся из месяца в месяц, из года в год ситуации не видел.

Дежурная машина вышла. Сейчас она несется по засыпающему городу, распугивая мигалкой скучающих на панели шлюх. Через десять минут она остановится во дворе, а Ушаков, поприветствовав водителя и поежившись от забирающегося под воротник дождя, сядет на переднее сиденье. И будет гонка по ночному городу. Будет перемигивание проблесковых сигналов милицейских машин на месте происшествия. Будет неподвижное скрючившееся тело в фарах патрульного "уазика". Сколько раз все это видано? Когда тебе сорок пять лет и из них двадцать ты на оперработе, подсчитать сложно. Очень много. Из недели в неделю, из года в год. Расстрелянные, удушенные, отравленные, нашедшие свою смерть в подвалах, на блатхатах, улицах, чердаках люди. И необходимость искать тех, кто с ножом, пистолетом, ядом, из корысти, мести, в пьяном угаре или вообще непонятно из-за чего забрал чужую жизнь. И никакого дела нет никому, что ты устал, что после отпуска, а это уже полгода, у тебя не было ни одного выходного, что тебе хочется послать всех к чертовой матери и просто завалиться дома на диван и не вставать неделю. Нет, не выйдет! Ты обязан подавать пример, быть самым энергичным, напористым, моментально схватывать самую суть и давать только действительно ценные указания, принимать исключительно правильные решения. Потому что ты начальник уголовного розыска Полесской области. Но не просто начальник уголовного розыска, а полковник Ушаков, человек, которого знает и боится каждая позорная псина в этой части русской земли. И ты просто не имеешь права уронить лицо.