— Клавдия Антоновна, у вас проблемы? Вы кто, молодой человек? Документы можно посмотреть?

— Может быть, вы сначала представитесь? — осадил капитана Федор.

Вошедший грозно заявил:

— Я — здешний участковый. Василий Генерал. Попрошу ваши документы.

Федор непроизвольно улыбнулся. На погонах у самозванца-генерала были капитанские звездочки. Капитан продолжал прессовать Федора:

— И усмехаться не надо. А то вызову сейчас наряд, отсидите три часа в обезьяннике, пока доподлинно не установят вашу форменную личность. — И непринужденно добавил: — У меня фамилия Генерал. Можете ко мне по фамилии запросто обращаться. Я допускаю такую фамильярность.

Федор вместо паспорта протянул участковому договор.

— Пожалуйста, смотрите, пункт 3.1. — И тут же не преминул его уколоть: — А можно, товарищ капитан, я вас буду называть «мой генерал»?

— Можно!

Клавдия Антоновна злорадно улыбнулась.

— Василий Иванович, он над тобою, этот студентик, смеется. «Мой генерал» — так Наполеона называли.

Участковый обиделся:

— Смеется, говоришь?! Сейчас перестанет смеяться! Я к нему как человек, с уважением, не запрягаю его, по холке пока глажу, а он, эпигон, зубы будет скалить, норов показывать. Один такой норов показывал, пока я ему рога не спилил.

Федор, не сдавая собственных позиций, попробовал увести разговор в сторону:

— А вы, товарищ капитан, не с кордона будете? А то жил у нас один с фамилией Генерал.

— Не с кордона, — коротко ответил участковый и сбавил тон: — Этот пункт в договор я сам вписал, что тебе непонятно?

Федор с ехидцей посмотрел на хозяйку квартиры и сказал:

— В принципе, с этим пунктом мне все понятно. Одного вы, уважаемая Клавдия Антоновна, не учли. Я ведь по договору мог вам через два месяца ваше имущество, кота Василия, сдать и в сушеном виде, в виде чучела. И даже суд присяжных был бы на моей стороне. Так что или оставляйте кота Ваську в квартире, или забирайте его, но тогда в договоре этот пункт исключаем. Правильно я говорю, товарищ Генерал? В контракте не указано, в каком виде возвращать кота — живым или мертвым.

Любительница природы сверкала разъяренными глазами. Формулировка этого злосчастного пункта предполагала широкое толкование. Она горько воскликнула:

— Как же ты, Василий Иванович, так обмишурился. Тебя простой демагог-эколог подковал. А еще в юридическом институте учишься.

— Я на заочном учусь! — огрызнулся участковый. — Молодой человек, ваш паспорт. У вас регистрация есть?

Федор снисходительно улыбался, протягивая капитану документы. На этот раз он никак не назвал участкового, лишь коротко ответил:

— Я только вчера слез с поезда. У меня билет есть. Я могу три месяца спокойно с этим билетом по Москве ходить.

Капитан долго изучал паспорт, чуть ли не обнюхал билет. Придраться не к чему было. Разговаривал Федор спокойно, держался уверенно, права качал со знанием дела. С сожалением участковый вернул документы Федору.

— Боровиков Федор Евсеевич, а вы знаете, что с договора аренды надо налог платить?

— Знаю! — со смехом ответил Федор. — Вы, товарищ Генерал, хотите, чтобы я в налоговой проследил, заплатит ли хозяйка как субъект вещного права этот налог? Мне в налоговую для контроля ксерокопию договора направить? Сделаю, раз велите. Вот только номер налоговой, к сожалению, не знаю!

Уел он обоих, ох как уел. И хозяйку квартиры, и ее соседа участкового. Никакой налог с аренды, естественно, бабка в налоговую не платила. Теперь все трое смотрели друг на друга с неестественно любезной улыбкой. Вслух только не было произнесено: «Чего изволите-с?..»

— Я думаю, пункт о «Ваське коте» в этом договоре будет излишним, — мудро заявил участковый, — если вы, Клавдия Антоновна, заберете с собой кота. Федор Евсеевич правильно толкует гражданский кодекс. Кот — не бессмертен, он — не Бог. Суд будет на его стороне, если он шкурку представит. Надо будет мне на семинаре по праву задать этот вопрос профессору Зеленинскому. Пусть скажет, как наука фундирует вопрос возмещения ущерба при переходе вещи в инобытие, из полной оргазма живой материи в чучело.

Участковый Василий Генерал достал носовой платок и вытер вспотевший лоб. Гордость распирала его. Красиво закруглился он, почти как профессор Зеленинский или Спиноза. Не каждому такое дано. Правда, хохочут иногда сокурсники над его наукообразными изречениями. Да что с них, с жеребцов, возьмешь, то кровь молодая бурлит, играет.

К договору было составлено дополнительное соглашение, что пункт 3.1 о «сибирском коте Василии» считать недействительным. Кот убывает вместе с хозяйкой.

Перед тем как разойтись по разным сторонам, участковый, скептически оглядев нового соседа, спросил, зачем он снял квартиру.

— У меня женщина есть!

— Красивая?

— Очень!

— Ну, если очень красивая, заходи вместе с нею в гости, у меня жена Эдит тоже красавица. Спеси немного с нее собьем.

— С кого «с нее»?

— С моей жены, а то считает, что красота штучный товар, что под забором красавицы не валяются. А мы ей нос утрем. Покажем, что их пруд пруди.

Федор знал, что ни в какие гости Виктория не пойдет, и, чтобы отделаться от участкового, небрежно ответил:

— Та, что тут будет гостевать, чадру носит. В гости я с другой хожу, с законной. Она тоже красивая.