— Почему «пол», а не весь? — быстро спросил Федор.

— Потому что ее драгоценности можно будет продать не более чем за полцены. Они могут быть в розыске. Придется их переделывать, усекать, найти непритязательного покупателя. Денег все это стоит. За каталожную цену ее бриллианты никто не возьмет. Тебе главное — попасть в ее квартиру.

У Федора почему-то отложилось в памяти, что попасть ему надо будет в загородный дом. Там Купец собирался случку собак проводить. А в городской квартире, какая случка? Одна порнография.

— А разве она не за городом живет? — спросил он Купца.

— Сейф у нее в городской квартире. Элитный дом. Хорошо охраняется. Три уровня защиты. Два поста охраны, во двор, в дом. Квартира на сигнализации, в милицию и на свою, домовую, охрану. Везде видеокамеры. Так что у тебя не очень легкая задача эту дамочку раскрутить. Я даже не представляю, как ты к ней в дом попадешь. Есть у Ии одна задумка. Да вот еще вопрос, кем ей будешь представляться. Это достаточно существенный момент. Никакого работягу к себе домой она не пригласит. Ты должен быть носителем определенного имиджа, если не по деньгам, то по статусу своему соответствовать ее кругу. Правда, у нее представления об этом круге специфические. Она ведь начинала свою жизнь в магазине, за водочным прилавком.

— А где вы ее накололи?

Купец с осуждением посмотрел на Федора:

— Никогда не употребляй слова из блатного жаргона. Слова имеют свойство выскакивать непроизвольно в самых неподходящих случаях. Дамочка ведь будет к тебе не один день приглядываться, прежде чем ты войдешь к ней в полное доверие. Чудес на свете не бывает. Она прожженная бабенция, а взять ее надо на том, что она больше всего хочет. А хочет она за свои деньги элитарного окружения, общения с театральной и художественной богемой. Баба хочет прыгнуть выше себя, а двери великосветской тусовки перед нею закрыты. После одного раза знаться с нею никто не желает. Слишком вульгарна она.

Федора, как коня, передернуло от нарисованных перспектив.

А Купец продолжал:

— Вот и ударилась в другую крайность. Брюликами хочет нос утереть непонятно кому. У нее, по моим данным, самая богатая коллекция безвкусных украшений. Каждый раз надевает новые. Да ты и сам увидишь. Твое дело — узнать место их хранения и записать на камеру ее подход к сейфу. Ну как, справишься?

— Доплата за утехи с такой мымрой должна быть! — представляя себя в постели с этой коровой, в брезгливом оцепенении заявил Федор.

— Компенсацией тебе Ия будет!

— А муж у водочной королевы кто? И что их связывает?

— Девяносто девять процентов бизнеса на нее записано. — Купец встал. — Сейчас весь пасьянс не разложишь, у нас пара карт пока на руках. Принесешь остальные в клюве, тогда окончательно обмозгуем, как дальше быть. Ну, счастливо доехать, хата вас уже ждет. В гостинице не останавливайтесь.

Купец вместе с Федором прошел на кухню. Ия заканчивала упаковывать баул с едой. Федор увидел, как в объемной сумке в дополнение к снеди, завернутой в фольгу, исчезли пара бутылок вина, бутылка виски, бутылка коньяка. Купец ни слова не сказал, а Федор поморщился. Перспектива поездки в одном купе с молодой красоткой и радовала его и пугала. Он вспомнил слова Купца насчет компенсации. То-то девочка готовится. Вполне возможно, мужика настоящего давно не видала. Вот и бесится весь день при виде элитного самца.

— Поезд во сколько? — спросил Федор.,

Ия протянула ему его паспорт с билетом:

— Через час двадцать.

Федор снова был поражен, увидев свой основной документ в чужих руках. Значит, не соврала, когда заявила, что не следила за ним. Куда он без паспорта делся бы? Пешком или на попутках добирался бы до родного села? А еще раскидывал мозгами, уйти или остаться! Ушел бы, до первой проверки милицейского патруля. Круто его взяли в оборот.

Купец спросил, на чем они будут до вокзала добираться.

— Я такси вызвала! — сказала Ия. — Водитель уже звонил, что подъехал.

Сели, как положено, на дорожку. Купец не вышел их проводить.

В вагоне они сразу отдали билеты, и Ия попросила проводницу их не беспокоить. Хозяйка вагона окинула оценивающим взглядом Федора и едва заметно улыбнулась. Федор чувствовал неимоверную усталость, накопившуюся за последние дни, и готов был хоть сейчас лечь спать. Ия же была неестественно напряжена. Она попросила его выйти в коридор, а через несколько минут позвала обратно. Вместо джинсового костюма на ней был легкий, похожий на пеньюар, шелковый халатик. На столике стояла бутылка виски, минеральная вода, а на одноразовых тарелках была разложена зелень, рыбная и мясная нарезка.

— Выпьем? — спросила Ия.

Федор не захотел ее обижать и согласился:

— Выпьем!

Что будет дальше, он отлично знал. Благопристойно-чопорный разговор постепенно поменяет скованное никчемными условностями русло и выйдет на простор откровенно интимных намеков и шуток. Типичное поведение голодной самки. А дальше вступят в дело руки и губы. Будет показное негодование и сопротивление. А затем бурные ласки и разговоры до утра. А он предпочел бы после любовных утех поспать под стук колес.