— Как себя чувствует пострадавшая? Характер ранения?

— Ранение ножевое, в брюшную полость. Девушка оказалась везучей — жизненно важные органы не задеты, но большая потеря крови. Операция прошла успешно. Полагаю, что жизнь девушки вне опасности.

— Как только придет в себя, прошу сообщить мне, — и капитан протянул листок с номером телефона. — Очень важно побеседовать с Рябининой, что называется, по горячим следам, узнать все обстоятельства происшествия. Свидетелей пока найти не удалось. Возможно, их вообще нет. Я ненадолго отлучусь — доложу обстановку, а эксперт-криминалист тем временем осмотрит одежду пострадавшей.

Рябинина пришла в сознание под утро. Дежурный врач тотчас осмотрел девушку, задал несколько вопросов и только тогда позвонил Косареву.

Спустя считанные минуты опергруппа, возглавляемая следователем прокуратуры Станиславом Стрижевским, была уже в больнице. Врач предупредил, что больная еще очень слаба: тяжелое ранение, сотрясение мозга, изнасилование, а посему время общения с ней весьма ограничено.

— Хорошо, — ответил Стрижевский, — мы будем предельно лаконичны.

Стрижевский вошел в палату, устроился на стул, рядом с кроватью Рябининой и учтиво спросил:

— Вы в состоянии ответить на несколько вопросов, которые нас интересуют?

— Попробую, — едва слышно ответила Рябинина.

— Где произошло нападение?

— На опушке леса, у болота.

— Изложите вкратце обстоятельства, как это произошло?

— Я возвращалась с работы домой последним рейсом автобуса. Сошла на повороте дороги, ведущей в Неготино. Когда шла через лес услышала позади шаги. Оглянулась и в темноте заметила, что ко мне приближается парень. Я испугалась и бросилась бежать. Он быстро догнал меня, схватил сзади за шею, стал валить на землю. Я всячески сопротивлялась. Потом ударил ножом... Очнулась, когда было совсем темно. Голова в воде, рядом пень. Кое-как встала, ничего не соображая, по наитию, перетянула рану и поползла в деревню. Помню, почти добралась до ближайшей избы, и все. Дальше полный провал. Пришла в себя только в больнице...

— Как он выглядел?

— Я не смогла его рассмотреть.

— В чем он был одет?

— Темные брюки и такая же темная рубашка с длинным рукавом.

— Рост, цвет волос?

— Высокого роста, волосы темные...

— Особые приметы?

— Больше ничего не помню. Голова очень болит...

— Тогда последний вопрос: у вас ничего не пропало?

— При мне были золотая цепочка и золотые сережки. Их нет.

— Спасибо. Выздоравливайте. Поправитесь, тогда встретимся...

Стрижевский ввел в курс дела Косарева, и следственно-оперативная группа выехала на Неготинский поворот. Машину оставили возле шоссе и по тропинке пошли через лес.

День выдался погожим, по-осеннему свежим и ясным. Солнце золотом высвечивало не успевшие упасть листья берез. Под деревьями туг и там виднелись золотистые россыпи листьев. Стволы белых берез серебром сверкали на солнце. Ближе к опушке березняк кончался, начинался сосновый бор. Лес стоял светлый, мирный, покойный, и трудно было поверить, что несколько часов назад здесь разыгралась драма и едва не погибла молодая девушка.

Место, где произошло разбойное нападение, оперативники обнаружили быстро. Хорошим ориентиром для них оказался невысокий, поросший мхом пень, о котором упоминала в своих показаниях Рябинина. Следователь и эксперты приступили к осмотру места происшествия. На большую удачу они не рассчитывали, но осмотр проводили тщательно. Стрижевский был уверен, что в таких делах едва ли не самое важное следственное действие — осмотр места происшествия: внимательный, детальный, от которого зачастую зависит исход дела.

Кроме запекшейся на пожухлой траве крови, эксперт-криминалист обнаружил среди опавшей листвы небольшую серую пуговицу, предположительно от мужской сорочки. Косарев предложил расширить круг поиска, и на свежей горочке земли, где поработал крот, он заметил четкий отпечаток обуви, явно не женского размера. Стрижевский поручил одному из сотрудников готовить протокол осмотра, а сам отвел Косарева в сторонку и спросил:

— Ну что, Юрий Павлович, как ты полагаешь, знакомый почерк?

— Трудно сказать, возможны совпадения, но во всех трех случаях много общего — нападение сзади под покровом темноты, удар ножом, изнасилование, похищение золотых украшений...

— С той лишь разницей, что в первых двух случаях жертвы были убиты, а в третьем, к счастью, осталась жива.

— И вновь никаких существенных зацепок, — заметил Косарев.

— Тем не менее кое-что есть: отпечаток следа, пуговица с рубашки. Раньше мы и этого не имели. А на безрыбье, как говорится, и рак рыба. Надо продолжать работать с потерпевшей. Сдается мне, что Рябинина еще может нам помочь. Получив такое ранение и сотрясение мозга, девушка могла напрочь все забыть. Но она пытается вспомнить, хотя это ей дается нелегко. Наша задача вытянуть из нее всю информацию, до мельчайших деталей восстановить картину происшествия. Обязательно предъявить Рябининой для опознания тех, кого подозревали в предыдущих двух нападениях. Считаю нужным встретиться с водителем, который вчера вечером вел автобус до Понизовья. Возможно, он заметил что-либо подозрительное...