— У нас две машины, — Мирьям села напротив. — Простите меня, — сказала она с некоторым нетерпением, — но не могли бы вы перейти к делу? Вы ведь приехали не за тем, чтобы пожаловаться на прерванный отпуск и на плохую машину.

— Вы правы, конечно, не за этим, — Натаниэль похлопал себя по карманам, вытащил сигареты. Вопросительно посмотрел на хозяйку. — Я не помню, вы курите?

— Нет, я не курю. Но вы можете курить, — она пододвинула пепельницу.

Розовски закурил, окинул обманчиво беззаботным взглядом салон.

— Это вы покупали? — спросил он, указывая на две картины, выполненные в псевдоавангардном стиле. — Вы любите современную живопись?

— Нет, это Ицхак. Был как-то на выставке, по-моему, месяц назад. Перед Рош-а-шана. Я в этом не очень разбираюсь.

— Понятно… Скажите, Мирьям, в чем была причина вашей недавней ссоры с Ларисой? — спросил он, сосредоточенно глядя на дымящийся кончик сигареты.

— Понятия не имею. Я пришла к ней как обычно, вечером. Привезла кое-что… Ну, по мелочам. Она встретила меня чуть ли не в штыки. И сразу же начала говорить на повышенных тонах. Обвинила меня в этой старой истории. Ну, я думаю, вам она известна.

— Вы говорите так, будто заранее подготовились к ответам на эти вопросы, — заметил Натаниэль.

— Как же иначе? — Мирьям позволила себе улыбнуться краешками губ. — Я ведь ни о чем другом, кроме этого кошмара, думать не могу. Ваши вопросы вполне естественны, я сама задавала их себе сотню раз. Странно было бы, если бы вы не спросили об этом.

— Вы имеете в виду вашу связь с бывшим мужем Головлевой?

— Да.

— Она считала вас виновной в разводе?

— Да. Хотя, на мой взгляд, она сама виновата. Нет, я не хочу оправдывать ни себя, ни его. Просто она очень быстро охладела к нему. Не прошло и полугода после свадьбы, а он уже раздражал ее. Лариса вообще увлекающаяся натура. Так что…

— Вы были всерьез увлечены им?

— Я могу сказать даже, что была влюблена в него. Правда, он делал вид, что не замечает этого. До тех пор, пока не понял, что надоел молодой жене.

— То есть, ответив на вашу влюбленность, он всего лишь отомстил своей жене за равнодушие?

— Вовсе нет. Он вдруг почувствовал, что действительно любит меня. Меня, а не ее.

— Он сам вам сказал об этом?

— Дело не в его словах. Я почувствовала это много позже, когда… — Мирьям запнулась, почувствовав, что едва не сказала лишнего.

— Когда встретилась с ним здесь, верно? — закончил Розовски. — Ваша связь возобновилась уже здесь. И насколько я понимаю, квартиру в Яффе вы сняли для свиданий. Ведь договор аренды был заключен без малого год назад. А Лариса приехала недавно. Значит, снимали не для нее. Тоже самое говорит ваша соседка.

— Шошана? — Мирьям засмеялась. — Каждый раз, когда мы туда приезжали, она торчала у окна. Я поначалу злилась, а потом привыкла. Значит, она вам сказала? Странно, чем-то вы ее подкупили. Вообще-то она не сплетница.

— Все люди сплетники, — заметил Розовски. — Просто не все об этом догадываются. Так что же? Я прав?

Мирьям кивнула.

— Собственно, вы бы все равно узнали об этом, — сказала она. — Не думаю, что есть смысл скрывать. Особенно теперь, после его смерти.

— Ваш муж, я полагаю, ничего не знает? — спросил Розовски.

— Даже не догадывается.

— А жена Мееровича? Она знала?

— Он никогда не говорил об этом.

— Понятно. Хорошо, вернемся к тому вечеру. Лариса обвинила вас в старом разводе. Что еще?

— Она заявила, что прекрасно знает о моем нынешнем романе с Шломо. И обо всем расскажет Ицхаку. Я не хотела слушать ее, по-моему, это была обыкновенная женская истерика. Может быть, днем она случайно увидела Шломо… а может быть, и не случайно. В общем, я ушла. Больше мы к этому разговору не возвращались.

— Как вы думаете, она бы выполнила свою угрозу? — спросил Натаниэль.

— Не знаю. Она непредсказуемый человек. В принципе, характер у нее добрый. Но под влиянием настроения она способна натворить Бог знает что.

— Ясно… — Натаниэль поднялся. — Вы так и не вспомнили, куда делась фотография Ларисы?

— Нет.

Розовски кивнул, прощаясь. У двери он остановился.

— Чуть не забыл. Какой марки ваша машина? — спросил он. — Ах да, у вас их две.

— У Ицхака «Хонда», — ответила Мирьям. — У меня — «Дайатсу».

— Светло-голубая? — уточнил Натаниэль. — Я имею в виду «Дайатсу».

— Да.

— Номер 399–411, — уже не спрашивая, а утверждая произнес Розовски.

— Да, а в чем дело?