— Конечно, нет! — резко ответила она. — Я даже не знала, что он живет именно в Тель-Авиве… до того самого вечера.

— Понятно, — Натаниэль немного помолчал. — Мирьям объяснила, с чего вдруг она так решила?

— Нет. Дело в том, что я вспылила и наговорила ей гадостей. Думаю, вы сами понимаете. Вспомнила их прежнюю связь. Сказала, что она никак не может успокоиться. Что она, наверное, продолжает с ним встречаться. И в конце… — Головлева заколебалась. — В конце я пригрозила, что расскажу Ицхаку.

— Но у вас не было конкретных фактов? О том, что связь Мирьям с вашим бывшим мужем продолжалась и здесь, в Израиле?

— Нет, откуда… — видно было, что Лариса колеблется. — Какие-то подозрения были… А может, я просто внушила себе это.

— Вот как? И что же Мирьям?

— Ничего. Хлопнула дверью.

— Понятно… И все-таки: вы действительно считаете, что ваша кузина продолжала встречаться со своим старым любовником?

— Не знаю, — ответила Головлева. — До этого случая у меня не было оснований. Но теперь… — она замолчала и снова повернулась к окну.

Розовски тоже молчал. Казалось, все его желание поглощено было курением. Ларису Головлеву нервировала тишина за спиной, она несколько раз оглянулась на сидевшего в глубокой задумчивости детектива. Розовски докурил сигарету, поднялся.

— Спасибо за исчерпывающие ответы, — сказал он. — Еще один вопрос. Понимаю, что вам не доставит удовольствия вспоминать подробности того трагического вечера, и потому приношу свои извинения заранее. Тем не менее вынужден спросить… — Натаниэль помедлил. — Скажите, вы помните какие-нибудь подробности? Например… — он прошелся по комнате, остановился рядом с Головлевой. — Например, там, на столике — помните? — был накрыт ужин.

Головлева кивнула. Чувствовалось, что она очень напряжена.

— Вот, — продолжал Натаниэль, словно не замечая этого, — на столике стояли два недопитых бокала с вином, верно?

— Верно, — голос ее чуть подрагивал.

— На одном из бокалов должна была бы остаться полоска помады, правда? Если предположить, что хозяин принимал даму.

Головлева молча пожала плечами.

— Вы не обратили внимания? — спросил Розовски. — Не было помады на бокале?

— Мне было не до того, чтобы осматривать бокалы, — сухо ответила Лариса.

— Ну да, конечно, конечно… А сами вы какой помадой пользуетесь? — поинтересовался он.

— «Кэролайн», — ответила Лариса равнодушно. — Бледно-розовая.

Натаниэль кивнул.

— В тот вечер вы тоже пользовались ею?

— Да.

— А какой помадой пользуется ваша кузина — вы, случайно, не знаете?

— По-моему, из дорогих. «Ланком». Цвет… — она задумалась. — Ну, такой… вишневый. Ей идут яркие цвета.

— Ясно. Что ж, — Натаниэль вежливо улыбнулся, — не буду больше отнимать у вас время. Спасибо за терпение и — до свидания.

— До свидания.

У двери Розовски задержался.

— Чуть не забыл. Скажите, Лариса, вы знакомы с человеком по имени Геннадий Гольдман?

Головлева отрицательно качнула головой.

— Впервые слышу.

— Он работает в газете «Ежедневная почта», — добавил Розовски, внимательно глядя на женщину.

Что-то похожее на испуг мелькнуло в ее глазах. Но она быстро справилась с собой.

— Впервые слышу, — повторила Головлева. — Откуда я могу знать здешних журналистов?

— Действительно, — задумчиво произнес Розовски. — Откуда вам их знать?

— Теперь куда? — спросил Илан. — В контору?

Натаниэль посмотрел на часы.

— Теперь мы с тобой навестим еще одну даму. Думаю, успеем. — Где?

— В прямо противоположной части города. Едем в Рамат-Авив. Улица Ганей-Авив.

Мирьям была дома одна. При виде детектива она внутренне напряглась. «Интересно, — подумал Розовски, улыбаясь с максимальной приветливостью, — кто в семье источник нервозности — муж или жена?»

— Простите, что побеспокоил, — сказал он вслух. — Надеюсь, вы понимаете? Я очень хочу поскорее закончить расследование.

— Приятно слышать, — ответила хозяйка. — Проходите.

— Да, видите ли, — беспечно заметил Натаниэль, — я вообще-то в отпуске. Цвика Грузенберг застал меня дома случайно. Как раз когда я готовился к отъезду. Хотел съездить на север, в Кацрин. Вы бывали там?

— Бывала.

— Вдвоем с мужем?

— Да.

— Вообще, вы всегда отдыхаете вдвоем?

— Нет, — холодно ответила Мирьям. — Такое случается редко. Мы предпочитаем проводить отпуск раздельно.

— Понимаю. Так сказать, отдых друг от друга, — Натаниэль расположился в кресле у окна, с наслаждением вытянул ноги. — Вы не представляете, Мирьям, как тяжело ездить в собачьей конуре, притворяющейся автомобилем. Это не для меня… А у вас какая машина?