Розовски сел на диван.

— Надеюсь, вы изменили свое решение? — спросил он.

— Какое решение?

— Относительно нежелания отвечать на мои вопросы.

Головлева пожала плечами.

— Спрашивайте, конечно. Вы должны меня понять, я ведь была очень издергана. Весь этот кошмар… там, в квартире Семена. Приезд полиции, арест… Вам приходилось когда-нибудь ночевать в полиции?

— Неоднократно. Правда, я тогда сам был полицейским, — ответил Розовски.

Головлева улыбнулась — скорее, из вежливости.

— Да, это другое. Если хотите курить — пожалуйста, — сказала она, усаживаясь в кресло напротив. — Я забыла вам предложить, — она пододвинула сигареты детективу.

— Спасибо, — Натаниэль положил перед собой пачку. — Мне показалось, что вы не очень дружите с родственниками. Это так? — спросил он.

— Допустим, — Головлева нахмурилась.

— Могу я узнать причину?

Головлева молча смотрела на дымящийся кончик сигареты.

— Думаю, вы все равно узнаете, — наконец произнесла она. — Если уже не знаете. Впрочем, какая разница. Мой бывший муж Семен…

— Шломо Меерович? — уточнил Натаниэль.

— Что? Нуда, Шломо. У него был роман с Мирьям. Собственно, они несколько лет были любовниками, — она вздохнула, погасила сигарету. — Они познакомились на нашей свадьбе. Мирьям была у меня свидетельницей. Мы действительно были с ней очень дружны когда-то. Выросли вместе, вместе учились. Говорят, были немного похожи друг на друга. Нас даже считали не двоюродными, а родными сестрами. Поэтому я не придавала особого значения тому, что она вдруг зачастила к нам после свадьбы. Мне и в голову не могло прийти… — Лариса замолчала. — В общем, детали, я думаю, не имеют значения, — она улыбнулась с некоторой долей искусственности. — Однажды я пришла домой с работы не очень вовремя.

— Это и стало причиной вашего развода? — спросил Натаниэль после небольшой паузы.

— Да.

— А когда вы восстановили отношения?

— Ну… — Лариса задумалась. — Я написала ей первый раз в прошлом году. Полтора года назад. Написала о себе, прислала фотографии. На празднование моего прошлого дня рождения пришло много народу. Веселились, у кого-то из гостей был фотоаппарат. Сделали кучу снимков. И я отправила…

— Те самые фотографии? — спросил Натаниэль.

— Что? Да, те самые, — Лариса нахмурилась. — Потому я и не помню точно, кому их дарила. Та фотография… Я считаю ее самой удачной, — она невесело улыбнулась. — Странно звучит, правда? Но тем не менее на ней я выгляжу лучше всего. Так вот. Потом получила от них ответ. Вернее, от Мирьям. Очень хорошее письмо. И я подумала: в конце концов, родственников у меня больше нет, а дело прошлое. Я тогда уже собралась в Израиль…

— Но, похоже, вы не очень рассчитывали на теплый прием? — спросил Натаниэль. — Иначе зачем приезжать по туристической визе и только здесь подавать прошение о репатриации?

— Вы правы, — ответила Головлева. — Если бы я была уверена в ее отношении, я бы сразу оформила документы на выезд. Еще в России. Но, как видите, прошло больше года. И приехала я все-таки по туристской визе. И только после месяца жизни здесь подала документы в МИД. Вот, жду уже больше полутора месяцев. То забастовки, то праздники…

— А в течение этого года вы поддерживали какие-то отношения? — спросил Натаниэль. — Продолжали переписку?

— Да. Они поздравляли меня с праздниками. Со всеми. С днем рождения. И…

— И все это делала только Мирьям? Ицхак никак не участвовал?

— Нет, почему? Правда, мы не были знакомы, но в каждом письме он приписывал от себя несколько строк. Очень трогательно выглядело — он русский язык порядком подзабыл, особенно письмо… Думаю, он делал это по настоянию Мирьям. Он вообще очень послушен, — добавила Лариса несколько неожиданно.

— Мне тоже так показалось. И что же? Вы убедились в ее хорошем отношении?

— Да. Мы однажды поговорили с ней. Сразу после моего приезда. Выяснили, так сказать, отношения. И решили, что нечего воскрешать прошлое. — Головлева вздохнула. — После этого я и приняла окончательное решение.

— Понятно… — Натаниэль только сейчас воспользовался предложением хозяйки и вытащил сигарету. Головлева подала ему зажигалку. Кивком поблагодарив ее, он спросил: — Все-таки, Лариса, что послужило причиной вашей недавней ссоры? Я уже спрашивал вас, и вы сказали, что это не может иметь отношения к делу. Вы и сейчас так думаете?

— Не знаю, — ответила Головлева, отворачиваясь. — Все так запуталось. Но я могу ответить, если хотите, — она поднялась с места, подошла к окну. — Это произошло совершенно неожиданно, — сказала она, глядя на улицу. — Мирьям пришла поздно, часов около одиннадцати. Я заметила, что она возбуждена, но не стала задавать вопросов: мало ли что могло произойти. Предложила ей чаю. Она отказалась. И вдруг обвинила меня в том, что я приехала сюда только для того, чтобы встретиться с бывшим мужем!

— А это не так? — спросил Натаниэль. Головлева возмущенно повернулась к нему.