— Какие у вас насчет этого соображения, Виктория Эдуардовна? — допытывался следователь.

— Понятия не имею, — развела она руками. — А вы что думаете?

— Я думаю, ваш дом используют мошенники. Показывают его покупателям, берут с них деньги и исчезают.

— Но тогда бы были претензии ко мне как к хозяйке.

— А претензии предъявлять некому. Как только покупатели снимают со счетов деньги, их убивают.

— Боже мой, какой ужас! — дернула плечами Виктория.

Затем были опрошены соседи. Никто ничего не видел и не слышал. Соседка же, которая звонила следователю, не заметила, как гости уехали на своем белом «Ауди».

— Пардон, почему на белом, когда на сером? — удивился следователь.

— А разве я говорила о сером? — в свою очередь удивилась соседка. — По-моему, по телефону про цвет вообще разговора не было.

«А ведь точно, — хлопнул себя по лбу следователь. — Про серый цвет говорил муж Сверилиной». И вдруг он вспомнил про белую иномарку, выскочившую им навстречу.

— А вы не помните, стекла у этого белого «Ауди» все были на месте? — спросил следователь.

— Не помню, — вздохнула соседка. — Я шинковала капусту.

Следователь спросил у оперативников, не запомнил ли кто-нибудь случайно номера белого «Ауди» с целлофановым мешком вместо стекла. Все пожали плечами, а Виктория Эдуардовна воскликнула:

— Я запомнила!

Наконец-то единственная зацепка за весь день в этой темной истории. Следователь тут же позвонил в городскую дорожно-патрульную службу и попросил отыскать хозяина иномарки с номером, который продиктовала вдова.

Хозяина отыскали через десять минут. Им оказался некий Геннадий Петров, сотрудник частной продовольственной фирмы, живущий на улице Доватора у станции метро «Спортивная». Патрульная служба располагала его телефонами, как рабочим, так и домашним. На работе следователю сообщили, что Петров отсутствует вторую неделю по неизвестным причинам. С домашнего телефона ответила женщина с хриплым голосом. Узнав, что звонят из прокуратуры, она чистосердечно призналась, что ее муж Гена находится в запое. Он третий день не выходит из дома, и если они не верят, то пусть приезжают и посмотрят.

— А машину у вас не угнали? — спросил следователь.

— Нет! — ответила женщина. — Как торчала у подъезда, так и торчит. И некому ее загнать в гараж. Только какие-то идиоты выбили ночью стекло…

— В Москву! — коротко скомандовал Виктор Николаевич. — Это она. Нужно срочно слать экспертов на Доватора…

По пути в Москву Дрянцову неожиданно позвонили из отдела по борьбе с организованной преступностью.

— Это капитан Горохов. Найден пропавший два года назад скрипач Антон Баскаков. Нам нужен адрес его вдовы.

— Так она со мной! — удивился Дрянцов. — А вы уверены, что это Баскаков?

— Не совсем! Сам он ничего не говорит. Он в полубредо-вом состоянии. Женщина, у которой он находился, уверяет, что это тот самый Баскаков, который пропал два года назад. Опознать его может только жена.

— Сейчас я ее к вам привезу, — сказал Дрянцов и посмотрел на затылок женщины, сидящей впереди.

Она почувствовала его взгляд и оглянулась. В ее глазах была тревога. Следователь улыбнулся.

— Сейчас мы заедем в одно место, и с вашими гостями кое-что прояснится.

Виктория Эдуардовна ни о чем не спросила, но, вероятно, что-то почувствовала. Она молчала всю дорогу до Москвы, молчала, когда ее вели по коридору больницы, молчала, когда ее пригласили в палату, и только увидев на больничной койке какого-то усталого бледного человека с мутными глазами, бедная женщина с визгом и слезами бросилась к нему на шею.

— Антоша! Милый! Что они с тобой сделали? — кричала она, смеясь и плача одновременно, покрывая его бледное лицо торопливыми поцелуями.

Глаза лежащего на койке больного прояснились.

— Вика! — простонал он и заплакал.

— Вы оказались правы, это действительно он, скрипач Антон Баскаков, — улыбнулся следователь сидящей напротив него Маргарите. — Его опознала жена.

— Жена? — удивилась Маргарита.

— Жена, жена, — кивнул головой Дрянцов. — Что тут удивительного? Что у скрипача с мировым именем нет жены? Все у него есть! И жена в том числе. Удивительно другое. Как это вы, Маргарита Николаевна, решились привести домой незнакомого грязного бомжа, который ничего не помнил?

Маргарита пожала плечами и тяжело вздохнула.

— Сама не знаю. Мне стало его жаль. У него был такой растерянный взгляд.

— И что же, за все эти дни, которые вы с ним были, он ничего про себя не рассказывал? — хитро сощурился следователь.

— Ничего. Только вспомнил дом, в котором жил в детстве и… пожалуй, все.

— Ничего не помнил, а когда увидел свою жену, сразу все вспомнил. Разве так бывает?

— Наверное, бывает, — грустно улыбнулась Маргарита.

Следователь скептически покачал головой.