— И много это заняло времени? — спросил полковник.

— Да нет! Минуты две. Заходишь в автобус, говоришь фамилию, до пояса раздеваешься, встаешь за аппарат, потом подходишь к мужику, он делает прививку и готов.

— Что за прививка? — спросил полковник.

— Новая какая-то. От всех болезней. После нее я действительно ни разу не болел.

— Укол под лопатку? — улыбнулся полковник.

— Типа того! Только укол делали не шприцем, а какой-то фигней с ручкой, типа пистолета. Вместо дула игла. И не под лопатку делали, а в ладонь.

— В ладонь? — удивился полковник.

— В ладонь и в лоб. Две прививки делали. Одну, как нам объяснили, от инфекции, другую — от рака…

Когда парня увели, полковник поднял глаза на журналиста:

— Какая-нибудь аналогия есть с тем, что вы видели на подпольной «ликерке»?

— Есть. Кажется такой шприц в виде пистолета я видел лично. Причем непосредственно в руках у Ричарда. Он мне прочел два стиха из тринадцатой главы Апокалипсиса и приказал готовить ладонь и лоб.

— Для прививок?

— Да нет. Как я понял, для его печати. Печати Сатаны.

После ухода Маргариты следователь запросил материалы дела по убийству Антона Баскакова. Еще год назад ему показалось, что останки скрипача были не найдены, а именно подброшены. Кому-то было очень нужно, чтобы розыск известного музыканта был прекращен. Только кому?

Дрянцов начал листать толстую папку со всеми протоколами и заключениями экспертизы.

Итак, останки были найдены весной при очистных работах. Их вместе с песком и илом всосало в трубу землесоса. Еще тогда, полтора года назад, следователя удивило, что труп был утоплен именно на территории очистных работ, как бы специально с расчетом, чтобы в конце концов он был обнаружен. Гораздо проще его сбросить с любого московского моста. Камень на шею — и вниз. Нет! Его утопили именно на пути следования землесоса. А для этого нужен, как минимум, катер.

Удивило следователя и то, что жертва была убита двумя выстрелами, хотя чтобы убить, хватило бы и одного. После выстрела в сердце не было необходимости в контрольном выстреле в голову. Значит, убить было недостаточно. Нужно было продемонстрировать, что музыканта именно заказали, что он не жертва ограбления или какой-нибудь случайности. И наконец, труп был одет в одежду музыканта. Все признаки того, что тот, кто это делал, преследовал одну цель, показать, что всемирно известный скрипач вовсе не без вести пропавший, а жертва покушения, который официально должен быть признан мертвым, а не без вести пропавшим. Интересно, кому это надо?

Следователь почитал результаты экспертизы и покачал головой. Окончательное заключение полностью основывалось на опознании останков вдовой. Еще тогда, присутствовавший при этом Дрянцов, уловил в поведении убитой горем вдовы какую-то брезгливую поспешность. Да-да, сложилось ощущение, что она хотела как можно быстрей признать найденные останки мужниными и чтобы это дело с его исчезновением поскорее закрылось. Тогда следователь эту торопливость соотнес с потрясением — ведь это не шутка копаться в костях родного мужа, — но сейчас эта суетливость вдовы виделась совсем по-другому.

Дрянцов перечел протокол и снова покачал головой. Рост не совпадает на два сантиметра, на макушке черепа следы ушиба, о котором ни слова не сказано в амбулаторной книжке музыканта, нижняя челюсть, на которой стояли две пломбы, отсутствовала вообще. Точно были признаны только клочки одежды и малахитовый перстень.

Следователь решительно набрал телефон мужа Сверили ной и спросил у него, не вспомнил ли он еще чего-нибудь о продавце дачи.

— Ну я же вам сказал, Виктор Николаевич, что не вмешиваюсь в дела жены. К тому же, накануне мы круто поскандалили и были не особо разговорчивы. С кем она в воскресенье ездила смотреть дачу, я не знаю. Я видел только машину. И то сверху.

— Но продавец был мужчиной или женщиной?

На том конце провода воцарилась растерянная пауза.

— Женщина? Я как-то не подумал. Сейчас вспомню! Она приехала вечером радостная. Сказала: «Дача шикарная. Главное, что под номером шесть!» А вот хозяин или хозяйка показывали ей дачу, я даже как-то не могу сказать.

— То есть вы не исключаете, что дачу могла показать и женщина?

— Не исключаю…

Не кладя трубки, Дрянцов следом позвонил на мобильный Виктории Эдуардовне, которая, вероятней всего, была в больнице у постели найденного мужа. И он не ошибся.

— Вы сутками пропадаете в больнице?

— Если бы можно было сутками, я была бы просто счастлива, — вздохнула бедная женщина. — А то без конца дергают на работу.

«Надо же, любовь какая, а череп взять в руки побрезговала», — подумал Дрянцов и произнес:

— Какой марки у вашего мужа машина?

— «Форд», цвета мокрого асфальта. Хорошо, что я его не продала, — ответила она.

— Мокрого асфальта? — переспросил следователь. — Интересно. В отсутствие мужа на «Форде» кто-нибудь ездил?