Антон развернулся и, покачиваясь, пошел прочь. Остановившись у лестницы, он оглянулся и произнес серьезно, без какого-либо намека на иронию:

— Я закажу вам… десятиструнную гитару.

Когда он исчез, Маргарита метнулась к окну. «Бежать», — была первая ее мысль. Однако на пластиковых рамах она не увидела никаких шпингалетов. На форточках тоже. Все было глухо.

Она повесила гитару и на цыпочках прокралась в спальню. Как ни была напугана бедная девушка, все же понимала, что в разорванной до пояса юбке, блузке без пуговиц и в домашних тапочках она далеко не убежит. Не бежать же ей в этой дурацкой норковой шубе.

Маргарита открыла шкаф одной из спален и увидела в нем великолепно пахнущую чем-то бесконечно дорогим верхнюю мужскую одежду. Она отправилась в другую спальню и точно — та оказалась женской. Живут же люди!

В платяном шкафу Маргарита схватила первые попавшиеся джинсы и розовый джемпер. Джемпер пришелся впору, а джинсы были длинноваты. Маргарита подвернула их и стала подбирать обувь. Из обуви ничего спортивного не было. Пришлось влезть в полусапожки на длинном каблуке. Они были больше на два размера, но недостаток их заключался в другом — сапожки сильно цокали по лестнице.

Она на цыпочках спустилась в гостиную, прокралась мимо кухни в прихожую и подошла к двери. К ее удивлению, на дверях она также не обнаружила ни замка, ни ручки. Приглядевшись, Маргарита увидела на одной из створок горящий светодиод. «Не иначе, как прихожая открывается пультом», — догадалась она и услышала сзади шаги.

— Вика? — раздался удивленный голос.

Маргарита обернулась. В дверях гостиной стоял Антон с серебряным подносом в руках. Он почему-то вытаращил глаза:

— Извините! Что-то я совсем стал плохой. Вы ищете туалет?

Маргарита кивнула.

— Идемте, я вам покажу.

Пришлось отправиться за ним через гостиную к дверям у входа в зал.

— Если вам нужна ванная, то дверь рядом, — произнес галантно Антон. — Ужин готов. Я жду вас в гостиной.

Когда она вернулась в гостиную, уже был сервирован маленький столик и к нему подвинуты два кресла. На подносе дымилось какое-то ароматное блюдо из мяса, картошки, сыра и майонеза.

— Мясо по-французски, — пояснил он и плеснул в ее бокал виски. — К этому блюду, конечно, полагается белое вино, но вам полезнее принять покрепче, чтобы не простыть.

«Напьюсь до беспамятства, и пусть расчленяет», — подумала она и выпила все, что он ей налил.

Сам же он едва пригубил. Блюдо было исключительной вкусноты. Это она отметила рассудком, а не желудком. Насладиться яством ей не давала тревога. Тем не менее она энергично умяла одну тарелку. Он же даже не притронулся.

— Извините, — произнес он, с улыбкой поднимаясь с места. — Я вынужден вас оставить одну. Мне еще нужно найти скальпель.

Маргарита вздрогнула и перестала жевать. Его глаза были красными и мутными и, кажется, далекими от юмора. Со лба струился пот, а самого его несколько покачивало. Он ушел на второй этаж и там затих.

«Бежать», — снова мелькнула мысль.

Однако виски ударили в голову. Мозги размякли и размякло тело. «Что-то непохоже, что он намерен расчленять меня сегодня, — сладко зевнула Маргарита. — О здоровье заботится. К тому же, где он здесь найдет скальпель?»

Глядя на огонь в камине и раздумывая над тем, как отсюда «сделать ноги», она задремала. И ей даже приснился сон.

Маргарита брела по цветочной аллее к роскошному дому с колоннами и несла в руках лилию. И тут она вспомнила, что это ей уже снилось. Что сейчас, когда она дойдет до середины аллеи, ей навстречу из дома выбежит дочка в розовом платье и капоре с бантами. А потом выйдет он, ее мужчина, великолепный, стройный, изысканный, в дорогом костюме и рубашке с жабо. И он действительно вышел, а дочка не выбежала. Почему не выбежала? — удивилась Маргарита, но тут же себя успокоила: ничего страшного. Зато сейчас она увидит его лицо. И вдруг откуда-то издалека раздался голос диктора, впрочем, он и не умолкал, а теперь, когда он вышел ей навстречу, голос диктора усилился и стал четче: «Кирилл Киселев, тысяча девятьсот шестьдесят пятого года рождения. Приметы: рост метр семьдесят восемь, телосложение среднее, глаза карие, волосы русые, прямые. Особые приметы: шрам над правой бровью…» И в ту же секунду Маргарита увидела лицо мужчины идущего к ней. Это был Антон. Лицо его было потным, красным и никак не сочеталось с белоснежным жабо на рубашке. Глаза его были безумными, а губы искажены в хищной усмешке. Над правой бровью у него действительно был шрам, огромный, багровый, безобразный. Как же она не замечала его раньше? И вдруг этот шрам на глазах стал распухать, и из него потекла кровь, сначала крупными каплями, затем тоненькой струйкой. Антон улыбнулся, а Маргарита в ужасе отшатнулась: все зубы у него были в крови, а два передних выпирали в виде клыков. Он протянул ей руки, и в одной из них блеснул окровавленный скальпель.

Маргарита вскрикнула и проснулась. Вокруг никого не было. Работал телевизор, и из него деловым тоном доносилось: «Лиц, располагающих какой-либо информацией, просят позвонить по этим телефонам…»

Девушка выключила телевизор и минут пять сидела в тишине, прислушиваясь. Сердце билось. Вокруг ни малейших звуков. «Как это я могла вот так беззаботно заснуть?» — удивилась она и осторожно поднялась с кресла. С опаской посмотрела наверх, но там не ощущалось ни малейших признаков жизни. Тогда Маргарита осторожно направилась в ванную, но сапоги предательски цокали. Сейчас она умоется холодной водой и придумает, как сбежать.

Свет в ванной почему-то горел. Это она увидела сквозь щель двери. Маргарита рванула на себя ручку и в ужасе отшатнулась. Он стоял перед зеркалом в крови с располосованным лбом и в руке у него сверкал скальпель.

Калмыков так долго и отчаянно звонил в квартиру Берестова, что из соседней квартиры вышла соседка.

— Ну что вы названиваете? Нет его дома. Вы ему звоните, а у нас все отдается. У него такой громкий звонок.

— Вы не знаете, где он?

— Откуда мы можем знать? Он нам что, докладывает.