Она налила ему огромную чашку чая, моментально сделала три здоровых бутерброда — с сыром, горбушей и ветчиной и, строго приказав все съесть, пошла застилать диван в зале. Когда она возвратилась в кухню, гость уже клевал носом, но при виде ее выпрямился и виновато улыбнулся. На столе перед ним не было ни крошки. Чашка из-под чая, чистая, лежала кверху дном около мойки. Тарелка, на которой лежали бутерброды, тоже была вымыта и аккуратно поставлена на полку. «Не похоже, что он из больницы, — подумала Маргарита. — У него манеры хорошего семьянина. Впрочем, возможно, это профессиональное. Ведь он мыл бутылки».

— Пойдемте, я вас уложу, — сказала она.

И он покорно поплелся за ней в зал. Увидев диван с белоснежной постелью, он испуганно попятился.

— Что вы. Мне лучше на полу.

— Быстро ложитесь. И больше ни слова.

— Спасибо. Вы очень добры, — произнес он растроганно и стал расстегивать рубашку…

В субботу вечером колдунья с охранником праздновали удачу. Вика сбегала им за огненной водой и ушла домой, отказавшись участвовать в пьянке. Анжелика, открыв все форточки, чтобы выветрить благовония, нетерпеливо разлила водку по стаканам и подмигнула охраннику. Парочка весело чокнулась и залпом опустошила содержимое.

— Если бы каждый день, как сегодня, — мечтательно причмокнул Валера. — Девятьсот баксов за день. Не фигово!

— У меня эти журналисты вот где сидят, — прохрипела прорицательница, хлопая себе по горлу. — Из-за них я уже в седьмой раз меняю квартиру.

— Кстати! — воскликнул охранник, давясь ветчиной. — Ты зачем журналисту отдала визитку этой тетки. Ее еще доить и доить.

— Второй раз с такими лучше не встречаться, — сказала Анжелика. — Поверь моему опыту.

— Так она же еще придет.

— Если успеет. На следующей неделе мы сматываемся на другую квартиру.

Колдунья разлила остатки из бутылки, но выпить парочке не удалось. В прихожей раздался звонок.

— Это еще кто? — удивилась Анжелика. — Иди посмотри! Если кто-то из сегодняшних вернулся, скажи, что я буду только в понедельник.

Охранник отправился в коридор. Поговорил с кем-то через дверь и вернулся.

— Там какая-то девица. Ей надо срочно кого-то приворожить. Примешь?

Анжелика подумала и спросила:

— Как я выгляжу? Нормально?

— Да чего тебе будет со стакана.

— Зови! Водку оттащи в кухню.

Парень взял бутылку со стаканами и вышел. Анжелика сгребла порезанную на столе закуску в стол, закрыла форточку, зажгла свечи, благовония и поправила волосы. Она услышала, как в коридоре щелкнул замок. И вдруг какая-то возня донеслась до ее слуха. Явно послышался глухой шлепок, стон охранника, и несколько тяжелых ботинок громко затопали по квартире. В тот же миг в комнату колдуньи ворвались четверо здоровых стриженых парней. Самый высокий из них при виде колдуньи презрительно скривил рот:

— Ты потомственная колдунья Анжелика?

— В чем дело, мальчики? Я никому ничего плохого не делала… — залепетала испуганно прорицательница.

— Заткнись! Так это ты, сука, воду мутишь? Давай рассказывай, где и у какого вокзала ты видела скрипача?

Анжелика покосилась на лежащую перед ней фотографию мужчины во фраке и все поняла.

— Ничего я не видела. Вы меня с кем-то перепутали…

— Заткнись! Ты днем сказала женщине, что ее муж жив. Так?

— Я наврала! — призналась колдунья.

Орлы переглянулись, а парень, медленно наклонившись к ней, зловеще прошептал:

— Ты знаешь, что бывает за такое вранье?

— Я знаю. Простите! Больше не буду, — забормотала по-детски взрослая тетенька.

— Так я не понял, — произнес парень, поднимая со стола фотографию, — этот скрипач жив или нет?

— Не знаю! — прошептала Анжелика бледнея.

— Ты же колдунья!

— Нет, я не колдунья. Как на духу вам говорю, что не колдунья.

Парни снова молча переглянулись, и кривой рот их главаря растянулся в усмешке.

— Чего же ты людям голову морочишь да еще такие деньги берешь?

— Я больше не буду…

Парень вытащил из кармана сотовый телефон и протянул ей.

— Звони!

— Кому?

— Клиентке! Скажи ей, что вышла ошибочка. Никакого мужа у Казанского вокзала не видела, денежки возвращаю и выплачиваю компенсацию в таком же размере…

— Но у меня нет ее телефона.

— Она тебе оставляла визитку.

— Я отдала ее журналисту, Леониду Берестову…

Воцарилась жуткая тишина.