— Положите ваше пальто на пол и идите в ванную, — произнесла Маргарита.

Он аккуратно положил пальто в угол и прошел в ванную. Хозяйка включила свет и сказала:

— Можете принять ванну. Шампунь наверху, мыло на полке. Вот этим розовым полотенцем можете утереться.

— Спасибо! Вы очень добры, — произнес он вежливо и закрылся.

Маргарита прошла на кухню и открыла форточку. От его пальто пахло помойкой. Она немного поразмыслила, решительно бросилась в прихожую, подобрала пальто с башмаками и отнесла их в мусоропровод. Затем спустилась на третий этаж к тете Лиде, которая всегда на мужниных поминках навязывала всем костюмы и рубашки супруга, и спросила, не осталось ли что-нибудь из одежды?

— А зачем вам, Риточка? — поинтересовалась тетя Лида.

— Знакомые просили для беженцев из Чечни.

Одежда осталась. И очень даже много. Тетя Лида достала две рубашки: одну байковую, клетчатую, почти новую, другую белую, на выход. Нашлись пара брюк, джинсы, пиджак и турецкий джемпер, почти неношеный, потому что покойный не любил синтетику. Кроме того, нашелся спортивный костюм и черная болоньевая куртка.

— А как насчет нижнего белья? В Чечне ужасный дефицит.

Тетя Лида порылась в шкафу и извлекла из него две белые майки, кальсоны на лямочках и трусы в горошек. Упаковав все это в четыре пакета, Маргарита вздохнула, что для полного счастья не хватает только носков и шлепанцев. Носков нашлось целых четыре пары из чистого хлопка, а вот шлепанцев — увы. Зато остались китайские кеды сорок второго размера.

— Пойдет? — спросила тетя Лида.

— Вполне! — улыбнулась Маргарита.

Она поднялась в квартиру, и, кажется, вовремя. Распаренный и благоухающий ее французским шампунем гость уже вышел из ванной, облаченный в свою старую одежду. Он дожидался ее в прихожей, не решаясь без команды пройти в комнату.

— Помылись? Прекрасно! — произнесла сурово Маргарита и сунула ему в руки пакет. — А теперь снова зайдите в ванную и переоденьтесь. А старую свою одежду сложите в пакет. Я ее выброшу в мусоропровод.

— Спасибо, — произнес он кротко и послушно закрылся в ванной.

Через две минуты незнакомец вышел облаченный в фланелевую клетчатую рубашку и джинсы, которые ему были малы в длину на целую ладонь. Зато рубашка и носки были впору.

Маргарита критически осмотрела его с ног до головы. Мокрые русые волосы его были аккуратно зачесаны назад. Вымытая борода тоже выглядела вполне прилично. Глаза немного прояснились и потеплели, но были по-прежнему настороженными.

— Пойдемте на кухню, — сказала Маргарита. — Есть хотите?

— Спасибо, я сыт! — торопливо ответил он.

Его вежливость начала раздражать хозяйку.

— Вы вообще-то кто? — спросила она миролюбиво, ставя на плиту чайник.

Глаза гостя сделались тревожными. Он напряг лоб, затем грустно улыбнулся и пожал плечами.

— Я не знаю, — прошептал он.

— Как это вы не знаете? — удивилась Маргарита. — Зовут вас как?

Глаза его снова сделались растерянными.

— Я не знаю.

Маргарита присела напротив и, сощурив глаза, начала пристально рассматривать гостя. «Может быть, шизик какой, сбежал из больницы. А я, дура, привела», — подумала она.

— Ну а где вы жили до этого?

— Не знаю, — ответил он.

— Вы что же, инопланетянин, ничего не знаете. А что вы знаете? Вы, может быть, лежали в больнице.

Глаза его сделались сосредоточенными.

— Нет. Больницу я не помню. Помню, я мыл бутылки…

— Их не принимали немытыми, что ли?

— Нет. Я мыл бутылки в цехе, на каком-то заводе, из шланга. На мне был резиновый фартук и резиновые сапоги.

Он замолчал, снова сморщил лоб. Затем посмотрел на хозяйку совершенно осмысленным взглядом:

— Еще помню, как я ехал в тамбуре какого-то товарного вагона и чего-то опасался. А вокруг были леса. С обеих сторон леса, леса, и так долго-долго… А потом я оказался в этом городе. Три дня назад меня разбудил милиционер на лавочке вокзала и выгнал на улицу.

— И вы все три дня ошивались на вокзале?

— Да. Я не знал, куда мне идти. А там я помогал пассажирам таскать чемоданы. Мне платили. Много платили. У меня есть деньги. Я вам заплачу за одежду. Он полез в карман и вытащил несколько скомканных десяток.

— А где же вы спали? — спросила Маргарита, игнорируя его деньги и все больше убеждаясь, что он больной.

— Я, можно сказать, почти и не спал, — произнес он устало.

И тут только Маргарита заметила в его глазах ужасную усталость. Она пригляделась и увидела, что он буквально валится с ног, и только робость и вежливость удерживают его в сидячем положении. Сердце ее снова сжалось.

— Сейчас я вас уложу, — произнесла она. — А пока поешьте.

— Нет-нет, спасибо, я сыт, — произнес он скороговоркой.