Теперь он принадлежал мне и наверняка думал, что обхитрил, выбрал самый лучший для себя вариант. Не знаю, какая клятва была сильнее. Но ни одна из них не позволит ему сбежать или навредить мне.

Осталось выяснить, почему он предпочел воинской клятве брачную.

Зан наблюдал, как человечка развязывает веревки на его руках. Он старался сохранять спокойствие. Все как учили. Госпожа не должна видеть слабость. Не должна знать твои тайные мысли. Контролируй себя и выживешь.

Пальцы онемели, и веревка натерла кожу, которая теперь пульсировала тупой болью. Но десятилетия тренировок не прошли даром. Зан не позволил пальцам дрожать, вздох боли из-за такой мелочи немыслим, лицо – вежливое спокойствие и только.

Мысли и чувства же были далеки от спокойствия.

Он осторожно пошевелил запястьями, разгоняя кровь.

Сколько раз в жизни он повторял это движение? Надеялся, что больше не понадобится. Был уверен, что выбрался и больше не придется подчиняться. Но у судьбы был другой план.

Человечка. Почти иронично.

Хрупкая, совсем юная на вид, ей едва было за двадцать. Губы пухлые, большие серые глаза и темные волосы. Довольно типично для этого региона. Но было в ней что-то… неуловимо странное. И знакомое? Глупость! Откуда ему знать человечку, тем более такую молодую?

Впрочем, то, что она человек – не самый плохой расклад. Могло быть гораздо хуже.

Лавиния сунула ему в руки какую-то склянку:

– Выпей. Все, до дна. Это поможет с твоей раной и поставит тебя на ноги. Надеюсь, в городе найдется нормальная аптека. У меня больше нет.

Запах у зелья был преотвратнейший, но в голосе Лавинии звучала такая уверенность, что она была опасна близка к приказу — тому, что он не сможет нарушить. Проще было подчиниться. Зан проглотил зелье в два глотка. Оно обожгло горло, хотя было холодным, и провалилось куда-то вниз, оставляя горящий след. Хотя с болью от раны в груди не сравнится.

Зан тяжело вздохнул. Эту боль он готов был показать. Девчонка хмыкнула, наблюдая за ним. Циничная. Почти как дроу…

Она, похоже, была уверена в своем зелье. И Зан чувствовал ее искру в ране на груди. Лавиния действительно пыталась его спасти.

Без нее у него на самом деле было мало шансов выжить. Притвориться мертвым он смог – редкое искусство, на освоение которого у него ушли годы. Но залечить такую рану никакая регенерация не поможет. Меч Бан'аэрта чудом не задел сердце. Лезвие прошло в каких-то миллиметрах. И все равно эта рана была смертельной. Но темная корка на его груди говорила, что Лавиния уже постаралась помочь.

И попыталась сломать. От мысли, что было бы, очнись он немного позже, его бросало в холодный пот. Это не было похоже на дыхание смерти, это было гораздо страшнее.

Рана от меча может зажить. Клятву можно счесть исполненной. Вдовцы продолжают жить.

Но темный ритуал, который собиралась провести Лавиния… это бесконечная пытка. Простые ингредиенты, доступные любому. Но мало кто знал сам ритуал. Не просто порабощение и подавление воли, а клетка в собственном разуме. Понимание, что происходит, и невозможность сопротивляться. Стать безвольной куклой, но все осознавать. И смерть вместе с поработителем, без шанса на перерождение. Он такое видел. И худшему врагу бы не пожелал.

И откуда простой человечке такое известно?

Для аристократки у нее была слишком дешевая одежда. Мозоли на руках выдавали, что она ими работает. И взгляд не по годам опасный, пронзающий… ненавидящий.

Лично его? Мужчин? Дроу? Вообще всех? Похоже, это ему только предстояло выяснить.

– Веревку на ногах сам распутай! – приказала Лавиния, ощупав корку от мази на груди и забирая пустой флакон из-под зелья. – И не вздумай порвать, у меня другой нет!

Экономность или угроза? Зан не знал. Но то, что она понимает его силу и возможности сулило неприятности. Если госпожа тебя боится, жди беды. Нужно как можно скорее показать ей свою кротость, скромность и готовность подчиняться.

Узлы на лодыжках были крепкие и умелые. Неудивительно, что вырваться не получалось. Будь у него побольше времени, смог бы. Но раны и общая усталость давали о себе знать. Мышцы горели, голова болела, на груди словно камень висел.

А еще ему было холодно. Смена сезонов на поверхности, вероятно, никогда не перестанет его удивлять. Лето заканчивалось, и это уже ощущалось.

Зан осмотрел себя еще раз. На нем не было сапог. Теплый плащ лежал на земле в качестве подстилки. Но он имел неосторожность опустить босые стопы на холодную землю.