А тут и Ланской подошел, комплементов Марине наговорил, будто она и впрямь принцесса какая и самая красивая девушка в Ухарске, а то и во всей империи. Приятно стало и настроение поднялось немного. Время веселиться. Бал же.

Впрочем, спустя час весело Марине не было. А было ей тоскливо и обидно до слез. Ну, а что она хотела? Андрей Ильич с другой дамой пришел, Сергей честно сказал, что за ее, Марины, спиной от навязчивых поклонниц прятаться собирается. А те себя ждать и не заставили: как увидели, с кем самый вожделенный жених заявился, так и зашипели змеями. Особенно, конечно, Брюмер с Карауловой, одноклассницы любимые. Как же, им Клюева про Ланского ничего не рассказывала, небось, потому, что сама на него нацелилась.

С Сергеем пришлось пройтись в полонезе: главный бал года, да еще в резиденции градоначальника, проходил по придворным правилам – никаких вольностей, во всяком случае, поначалу. Как почетный гость, Ланской оказался едва ли не за спиной господина Осокина. Ну и Марина с ним. Сомнительная честь, прямо скажем, особенно, если учесть, как на них пялились. Правда, Сергей весело подмигнул девушке и велел не теряться, а, наоборот, случаем пользоваться. Мол, такой красотке не грех всем здесь голову вскружить. И так это не вязалось со степенным танцем!

Во время поворотов девушка краем глаза видела Звягинцева с Любавой. До чего ж он хорош был! Да и Котлубицкая на его фоне не терялась, что себе-то врать. Вот кого вперед ставить надо было – потрясающе красивая пара.

Марина думала, дальше у стеночки простоит, с приятными ей пожилыми людьми побеседует. Ну кому еще она здесь нужна? Это у дворянок в книжечках все танцы заранее расписаны, а у нее той книжечки и нет. То есть, есть, конечно, но что в ней писать? Один вальс только она Сергею пообещала. Больше с ним танцевать нельзя. А кого еще она здесь знает? Или ее – кто?

Ан не вышло затихариться. Аркадий Илларионович Ланскую на первую же кадриль пригласил, а к Клюевой юноша подошел – молодой совсем, ровесник ее даже. Красивый!.. Не будь Марина давно и безнадежно влюблена, точно не устояла бы перед локонами этими черными, по плечам рассыпанными, глазами глубокими, с поволокой, между ресницами длиннющими, кожей золотистой и губами алыми – такие девушке впору, а не парню. Поклонился он, руку в приглашающем жесте протянул.

– Позвольте, Марина Викторовна, на танец вас пригласить.

– Мы представлены? – удивилась девушка, прежде она никогда этого красавца не видела.

– Заочно знакомы, - просиял он так обаятельно и вроде бы искренне, что Марина не выдержала и улыбнулась в ответ. – Михаил Володенский, к вашим услугам. Роза Фернандовна – матушка моя.

В первый момент имя резануло, жуткий Бурлаков вспомнился. А потом… ну имя и имя. Что, ей теперь от всех Михаилов всю жизнь шарахаться? Вот еще! А это не кто-нибудь, почти знакомый. Заочно, как он верно подметил.

– Действительно! – засмеялась Клюева и вложила свою руку в ладонь юного княжича.

А как было устоять? Звенит, несется вперед кадриль, выписывает вензеля.

Счастливо улыбается молодой супруге градоправитель, подхватывая за талию.

Какой-то усач импозантный Котлубицкую закружил.

До Ланского Аннушка Брюмер добралась, почти повисла на нем, а тот гибкий такой, угрем от неприличных ее прижиманий ускользает.

А бабка Нюра, Цапкина-то, не лучше! Да, она ж теперь миллионщица, достопримечательность, можно сказать, одна из самых богатых женщин в городе, вот и пригласил ее на бал Николай Епифанович, вот и явилась: в волосах перья, декольте перьями оторочено, даже с юбки те перья хвостами свисают. И жмется к какому-то господину пузатому, представительному, а как повернется в танце, так перья те по лицу его щекочут, вот-вот чихнет бедняга.

Пара шинджуров в своих одеждах богатых, шелком расшитых, но каких-то… непривычных. Скачут, улыбаются. Кто такие, интересно? Хотя, какая разница! Пусть веселятся!

Андрей Ильич… Ах, Андрей Ильич, и вы радуйтесь! Вот уж к кому ревновать вас не стоит, так это к Забаве Генриховне, вон как она на вас снисходительно смотрит.

Даже Елизавета Львовна со своим поклонником давним притопывает-прихлопывает, как молодица.

И ведет в задорном танце юный княжич скромную мещаночку, и сияют глаза, заливаются румянцем щеки, и хороша она сейчас так, как ни одной принцессе не снилось.

Закончился танец, повел Володенский партнершу к прежнему месту. Улыбались оба, словно заговорщики. А все потому, что успели перекинуться парой фраз во время танца и нашли друг в друге главное – схожесть шуток и веселья.

– Мигелито! Ах, Мигелито, вы так красиво смотрелись! – Роза Фернандовна вместе с мужем, княжичем Владимиром Васильевичем, подплыла к юной паре. – Мариночка, ты просто блистаешь сегодня. Мигелито, не вздумай девочку обидеть. Ты меня знаешь, я за своих не прощу. Даже тебя.