Хрупкая сталь креплений не выдерживает.

В следующее мгновение громадная туша вместе с обломками кресла валится прямо на меня. Что-то твердое влетает в солнечное сплетение, отчего тело охватывает короткий, но мощный спазм. Противнику с лихвой хватает этой заминки, чтобы обернуть ситуацию в свою пользу. С ловкостью профессионального борца Грид заводит мои предплечья под собственные колени и седлает меня сверху. Осознаю, что он на порядок сильнее меня. Его мышцы невероятно тверды и кажется сделаны из автомобильной резины. Таких просто не может быть у нормальных людей.

Пытаюсь вырваться, но получаю в ответ только рвущую сухожилия боль.

— С-сук-ка-а-а!

— Ну а ты чего ждал, придурок?!

В его взгляде нет ненависти, нет ярости. Нет сомнения или сожаления. Лишь удивительное спокойствие, словно это не он умирал пятнадцать секунд назад.

Громадный кулак взмывает вверх и с силой опускается на мою переносицу.

Хруст!

Остаюсь в сознании, но перед глазами все плывет. Гортань наполняется жидкостью, солоноватый вкус которой не спутать ни с чем. Истерично дергаюсь, пробуя вырваться и мне чудом удается высвободить правую кисть.

Пытаюсь дотянуться до ремня, все еще обвивающего шею противника, но Грид ловко перехватывает мое запястье на излом:

— Слишком предсказуемый. Моя очередь.

Он поднимает вторую руку над головой. С ужасом замечаю, что в ней зажат подголовник с торчащим обломком стальной трубки и в последний момент успеваю дернуться в сторону.

Это помогает уйти от удара, но лишь частично. Металл проносится мимо горла, прошивая левую ключицу, и новый взрыв боли заставляет истошно заорать:

— А-а-а-а!!!

Грид, все с тем же невозмутимым лицом, выдергивает штырь и повторно замахивается. Я понимаю, что больше он не допустит ошибки.

Хромированная смерть стремительно приближается. Перед глазами каруселью проносятся яркие моменты моей короткой жизни: мамино лицо над детской кроваткой, первый звонок в школе, живые хохочущие друзья, наша кладовка…

Кладовка?!!

На этот раз я гляжу в нее через небольшое окошко, в которое на огромной скорости влетает рука здоровяка. Не ожидавший такой подставы, он по инерции заваливается вперед и ему приходится отпустить мою ладонь, чтобы сохранить равновесие.

Мозг наполняется знакомой вибрацией, сигнализирущей, что спасший мне жизнь портал вот-вот исчезнет.

Секунда на осознание…

Хватаю свисающий ремень и через боль тяну его вниз, не давая Гриду выпрямиться. Он с силой упирается пальцами в мою челюсть и в этот момент изображение кладовой схлопывается, так и не дав ему извлечь руку, а заодно прихватив переднюю часть головы. Разрезанный поперек мозг ублюдка предстает передо мной во всей красе, словно картинка из медицинского атласа.

Оставшись без поддержки, содержимое черепа начинает вываливаться мне на лицо, попадает в глаза и рот. Кровь теплой струей обдает подбородок…

Но вместо крика ужаса из моих легких вырывается рев победителя. Сознание наполняется небывалым количеством эндорфина, а терзающая боль превращается в какое-то странное и острое наслаждение. Хочется мурлыкать от удовольствия, хочется испытывать это чувство еще, и еще. Незнакомое ощущение круче самого сильного оргазма, круче вообще всего, что я когда-либо испытывал в жизни.

Внезапно до ушей доносится тихий щелчок и шею пронзает резкий укол. Пытаюсь понять, что это было, но разум быстро трансформируется в кусок жидкого свинца, в котором остается только одно желание.

Спать.

Краснодарская Метрополия, Сектор E, квартира Клеймёновых.

За несколько часов до этого.

— Костя, ты оглох? Я сказала к нам в дверь кто-то долбится!

В ответ не донеслось ни звука.

— Да чтоб тебя, засранец! Совсем оборзел!

Наталья Викторовна выбралась из мягкого плена нейрокресла и направилась в соседнюю комнату, но обнаружила лишь пустое помещение.

— Не поняла?

Женщина с задумчивым видом вернулась в прихожую, откуда продолжали доноситься назойливые удары. Похоже Ванька-алкаш с четвертого. Вечно этажи путает по синей лавочке.

— По башке себе постучи, баран! Зальет шары, а потом нормальным людям покоя не дает.