— Сергей Николаевич, да что случилось-то?

— Дана, надо проверять, но, скорее всего, это гепатит А, в просторечии желтуха. Заразная дрянь!

— Собираетесь привезти его сюда? — приходится переходить на лёгкую побежку, чтобы не отстать.

— Зачем? Сейчас выясню, в какой он палате…

— Его нет в палатах!

Резко разворачивается и смотрит с грозным недоумением:

— Как «нет»?! А это ты откуда взяла?! — размахивает бумажкой.

— Это анализ крови учащегося нашего лицея. Из седьмого класса. Его здесь нет.

— Фу ты, блядский потрох через пень колоду! — с сердцем выдыхает мужчина. — Дана, так нельзя!

Какое интересное выражение! Надо запомнить.

— Чего нельзя, Сергей Николаич? Увидела непонятное, спросила специалиста. Что не так?

— А сразу нельзя было сказать?

Хмыкаю. Осторожно вынимаю анализ крови из его руки, показываю пальчиком:

— Вы резко читать разучились?

Наверху листка сразу после фамилии надпись «ИЛ №3, 7ИМ-3», что означает: Третий Имперский Лицей, седьмой класс информационно-математического факультета, третья параллель. Расшифровываю для тех, кто на паровозе.

— Понятно, что со стороны не поймёшь, но спросить-то вам никто не мешал.

— Ну, Молчанова… — выдыхает и спокойненько так уходит.

Аж обомлела от неожиданности.

— Погодите, Сергей Николаич! Надо же что-то делать!

— Ну, позвони в эпидемнадзор, это их епархия.

Мужчина успокоенно шествует в ординаторскую. Заглядываю в лицо сбоку, дёргаю за рукав:

— Почему не вы?

— Это не моё дело, Молчанова, — глядит уже с раздражением.

— Сергей Николаич, не станете звонить — я позвоню, — сама чувствую, насколько холодными делаются мои глаза. — Только вам же хуже будет.

— Это почему же? — его насмешка не уступает в холодности.

— Потому же. Я на вас сошлюсь, назову вашу фамилию и честно скажу, что сами вы на эту тему говорить отказываетесь.

Борется изо всех сил, чтобы не сойти с неуязвимой позиции, позволяющей глумиться безнаказанно. Хочет отомстить мне за отлуп? Ну-ну.

— А потом позвоню великому магистру Кольбергу и нажалуюсь. Нет, не на вас. А на завотделением Шашкова. Откуда он такие безответственные кадры берёт вроде вас?

Насмешка становится едкой.

— Почему сразу не господу богу?

— О, так вы не в курсе? Именно поэтому позволяете себе лапать несовершеннолетнюю? На это, кстати, тоже пожалуюсь. Мой отец, дорогой Сергей Николаич, третий человек в иерархии ордена. Вы этого не знали? Неожиданный сюрприз, правда? — возвращаю ему насмешку.

Мрачнеет, но теперь уже никакого ехидства или злобы, только растерянность. Затем расцветает улыбкой:

— Даночка, да позвоню, конечно. Мне не трудно. Я всего лишь хотел сказать, что это не наше дело.

— Так вас никто и не заставляет браться не за своё дело. Всего лишь сообщить тем, кто этим должен заниматься.

Просто удивительно, какие иногда препятствия возникают на ровном, казалось бы, месте.

В свою очередь звоню Вике: надо мобилизовать наших фрейлин. И как хорошо, что я воздержалась пробовать кровь на вкус без тщательной проверки.

Возвращаюсь в лабораторию. Мне ещё мыть и сушить целую груду предметных стёкол, пробирок и трубок.

15 марта, воскресенье, время 09:10.

Москва, квартира Пистимеевых.

— Можно я у тебя угольник возьму, — снисходительные слова, в которых даже через сильный микроскоп не разглядишь просьбы, лениво срываются с губ «Инессы».

— Нет, нельзя, — голосок Карины напряжённый, но «Инесса» игнорирует запрет.

Рука её непринуждённо цепляет угольник со столика, и девочка — хозяйка руки — величественно фланирует прочь.

— Спасибо, я потом верну, — еле заметно повернув голову в сторону только что небрежно ограбленной, роняет «Инесса».

Возвращаюсь.

— Ну как?

По хихиканью зафиксированной в вытяжке Карины понимаю, что сымитировать манеры Инессы, примы её класса, удалось очень удачно. Конфликт между ними рано или поздно случится, потому что Карина неизбежно оттянет на себя внимание мальчиков, да и всего класса. Девочке надо быть к этому готовой.

— Конфликт всегда начинают, будучи уверенными в своей силе и будущей славной победе, — вещаю своей ученице основы теории собственного сочинения.

— Всегда?