Делаю паузу, на Агееве концентрируются насмешливые взгляды.

— Скажи мне, на каком континенте не найдено ничего? Ни золота, ни серебра, ни меди и другого цветмета, ни алмазов и рубинов. Да хотя бы страну найди средних размеров, в которой ничего нет. Только среди европейских и только потому, что там всё уже перекопали. Хочешь сказать, что Луна на сто процентов состоит из песка, гранита и прочих камней? Полагаешь, там даже железа нет?

На бедного Агеева смотрят уже с издёвкой, только королева с сочувствием.

— Мы не знаем, что там есть… — пытается защититься очевидным.

— Ты не прав. Мы точно знаем, что там что-то есть. Много. И оно достанется тому, кто первым возьмёт Луну под свою руку.

После этого отпускаю беседу. Мальчишкам темы хватит на долгое и жаркое обсуждение. Лично мне несильно интересно. Обмениваюсь улыбками с Викой. Если мы когда-нибудь прибудем на Луну, то сразу во дворец. Мальчики позаботятся.

А я решаю свои проблемы. Вернее, своего вампирского клана. Кровь первой группы я уже научилась отличать на вкус от крови второй. Через пару лет стану эдаким кровавым сомелье. Надеюсь, этот навык не исчезнет, когда я вернусь. Резервный и гораздо более громоздкий план тоже есть. Как минимум одна проблема будет решена: проблема выбора кандидатов для обращения. А уж если удастся разгадать другие тайны… Например, почему только мне удалось родить от мессира? Единственной из обращённых женщин. Изначально высшие вампирессы могут рожать, хотя овуляция у них раз в год. Очень большие сложности с этим делом. Мессир, он же патриарх, тоже не каждый день способен на результативный любовный акт. Так что за двести лет они родили только два раза — мальчика и девочку. Рихарда и Гертруду.

Катрина родила перед самым уходом. Дочку Барбару. Вырастет без матери. Хотя невнимание ей не грозит. Беатрис и Моника выплеснут уже на неё свои материнские чувства. Их-то дети давно выросли.

7 сентября, воскресенье, время 09:10.

Москва, квартира Пистимеевых.

— Нет, вытяжку в сторону! С тебя хватит! — заявляю решительно внимающей мне со всем благоговением девочке.

Выражение глаз у неё может быть любым, но исключительно на фоне глубокого обожания. Это, как говорят физики, константа вселенной. За лето Карина заметно вытянулась, достигнув ростом нижней границы среднего женского диапазона сто шестьдесят — сто семьдесят сантиметров. Две трети девушек укладываются в эти границы.

При этом её организм начал финишный рывок к собственному окончательному формированию с удлинения конечностей. Только что выяснили это путём нехитрых измерений.

— Ты точно вытяжку не применяла? — сначала спросила, а потом сообразила: как она могла ею пользоваться, если устройство в квартире оставалось?

Карина энергично мотает головой. Спрашивала я от удивления. Коэффициент фактурности сам собой достиг ровно половинного значения. Замечательный результат. В любую балетную школу бы взяли. Ну, если отвлекаться от возраста и… ещё кое от чего.

Следующая моя команда на секунду вводит девочку в ступор. Эти слова запросто могут украсить какую-нибудь эротическую сцену в фильме с меткой «16+». Приданием пикантно пошлого оттенка.

— Покажи сиськи!

Оправившись, Карина быстро скидывает толстовку и лифчик. Уже в процессе вижу, что по объёму фасадной части женского тела она практически догнала меня. В маму, наверное, пошла. И насколько понимаю, на этом не остановится, нарастит объём. Девочка созревает.

— Тебе обязательно надо обратить особое внимание на укрепление грудных и сопутствующих мышц, — задумчиво приподнимаю пальчиком одну из налитых персей. — Повезёт же какому-то мальчику тебя всласть помять… ладно, одевайся.

— А что, Сашка тебя тискает? — девочка сноровисто одеваясь, смотрит хитренько.

— А что, Сашка не мальчик, что ли? Разгуляться я ему не даю, но потихоньку нахальничает. Почему-то для них это огромный соблазн.

Дружно хихикаем. Это не просто сплетни, это воспитание будущей девочки и женщины, обучение правильному поведению. Она должна уметь выстраивать отношения с будущим спутником жизни и кандидатами на эту роль.

Заряжаю её к станку, сама разминаюсь. Затем растяжка, которая нам обеим не доставляет никаких страданий, а даже наоборот — вводит тело в состояние приятной лёгкости. Параллельно продолжаем болтать.

— У меня новость, Ваше Высочество. Инесса перевелась в другую школу, представляешь? — Карина аж светится от счастья.

Она радуется не только этому обстоятельству, а самой возможности сообщить нечто интересное обеим. И я её не разочаровываю:

— Да ты что! — округляю глаза до крайних пределов. — А как же её верные подружки?

— Сидят тихие и скучные, — хихикает девочка. — Ваше Высочество, а что делать, если мальчик вдруг осмелеет и начнёт…

Из положения заднего загиба ноги она не находит точных слов. Сама догадываюсь.

— Ну, я в такие моменты громко возмущалась, обвиняла в наглости несусветной, — вспоминаю свои похождения с Сашей, — а затем требовала продолжения. Вернее, намекала, что он должен продолжать давать поводы на него шуметь.

Опять хихикаем. Это очень весёлая и приятная для обеих сторон игра.

— Ну, это если мальчик приятен и он — твой. Со стороны чужого надо пресекать. Жёстко.

Задумываюсь. На самом деле, сложнее всё. Это обязанность партнёра — бить по рукам посторонних наглецов. Но по-всякому случается, бывает, что рядом никого из своих. Объясняю: