Он у нас невысокий, молодой, но с ответственным лицом. Ассистент кафедры физиологии.

— Что вы имеете в виду, Григорий Денисович?

— Чисто случайно узнаю, что вы с… как её… в общем, тоже наша студентка, занимаете призовое место в первенстве Москвы по художественной гимнастике.

— Так, — киваю. — Узнали. И что вам в этой новости не понравилось?

Группа моя наблюдает за диалогом с жарким интересом. Они, кстати, вполне в курсе моих достижений. Да весь университет в курсе. В холле главного здания висит газетная вырезка с фотографией всей команды. Мы взяли второе место, оттаптывая пятки победительницам. Звание спортивных экспертов уже в процессе оформления. Скоро значки получим.

— Мне всё нравится, Молчанова! — укоризна в голосе достигает звенящих высот. — Кроме того, что я узнаю об этом последним!

— А почему вы узнаёте об этом последним? — самое главное — опередить с озвучиванием вопроса, который уже готов сорваться с его уст. — Что вам мешало узнать первым?

Опереди он меня, пришлось бы думать, что ответить. А что я скажу? Впрочем, могла элементарно отзеркалить вопрос. Но я его обогнала. Растерянность, которую он не сумел скрыть, вызывает у группы весёлые смешки. Он что, впервые в жизни кураторствует?

Григорий Денисович пытается найти крайнего:

— Староста! Почему не доложил?

— Всё есть в журнале и прочих документах. Заявка на привлечение Молчановой и Конти к соревнованиям от оргкомитета, разрешение деканата. Всё отражено документально. Я же не мог зафиксировать отсутствие на лекциях просто так. Это засчиталось бы как прогул, — Коля встал, доложил и снова садится.

Староста свои обязанности отрабатывает на все сто. Не ошиблась с ним.

Все с огромным интересом ждут, как куратор будет выпутываться дальше.

— И всё-таки, Молчанова, ты должна была сказать мне, что серьёзно занимаешься спортом, — накал укора спадает, но пока не до нуля.

— Я же не могла знать, что вы моего личного дела не читали, — пожимаю плечами, вставать не нахожу нужным. — Там всё написано.

Куратор слегка краснеет. Группа с удовольствием наблюдает, удовлетворяя свою низменную страсть к зрелищам.

— Не переживайте, Григорий Денисович, — утешаю молодого, в принципе, человека. — Мы все учимся — и вы тоже. Наверное, вас впервые назначили куратором?

Выясняется, что угадала. Так что это служит серьёзным смягчающим обстоятельством.

18 декабря, четверг, время 15:10.

Москва, МИУ, биофак, кафедра генетики.

Секвенирование по Сэнгеру — углубляюсь в чтение умной книжки. Кажется, это пособие для старших курсов.

Зашла на кафедру познакомиться и поболтать, попросить список рекомендуемой литературы для неофитов. Меня любезно подвели к книжному шкафу и даже ткнули пальцем в нужную полку. Единственный мужчина это сделал. Относительно молодой. Игорь Семёнович его зовут, рядовой преподаватель. Сидят и глядят на меня оценивающе ещё две симпатичные дамы за тридцать — немного одна и заметно другая.

Неожиданно чувствую тёплое прикосновение к талии. О, не услышала, как открылась неплотно закрытая дверь и вошёл профессор. Время он зря не теряет, хех! А я прошляпила, позор мне.

— О, Роберт Альбертович, здравствуйте! — одаряю его приветливой улыбкой.

— Прямо с первого курса знакомитесь с самыми передовыми исследованиями? — профессор поощрительно сияет лицом.

— А чего время тянуть? Его никогда много не бывает.

Мужчина он импозантный и представительный, но как бы ему деликатно по рукам дать. А ещё выражение женских лиц становится нечитаемым.

— Вынуждена вас предупредить, профессор, — не без лукавства смотрю на его руку, не торопящуюся разрывать контакт. — У меня есть жених, и если он увидит даже такую невинную вольность, то запросто может схватить вас за грудки. Надеюсь, сильно бить не будет, но…

Дамы переглядываются и обмениваются улыбками. Игорь Семёнович что-то вычитывает, записывает и посматривает на нас с лёгким интересом.

— И кто у нас жених?

— Студент-второкурсник. Но он не с нашего факультета, так что вы у него не преподаёте, — намёк прозрачный, отомстить на экзамене не получится.

Профессорская длань с огромной неохотой покидает приятное место. Хозяин длани усаживается за главным столом. Более монументальным, чем остальные.

— К тому же, Роберт Альбертович, несмотря на то, что мужское внимание всегда приятно, — это надо обязательно сказать, мне ещё долго придётся иметь дело с престарелым ловеласом, — перспектив в определённом смысле у нас никаких.

— Это почему же, Даночка? — так и стремится дистанцию сократить.

— Видите ли, у меня сильная половая конституция…