Впереди какой-то шум. Катрина внутри встрепенулась. Только пусть никто мне не говорит, что его не интересуют скандалы и драки. Хотя многие так говорят, но когда это происходит, все сбегаются посмотреть и по возможности поучаствовать. Желательно подливая керосинчику со стороны. Как говорится, а ещё «они назвали тебя жёлтой рыбой и земляным червяком».

— Ты что делаешь! Прекрати сейчас же! — всполошённый женский крик.

Неторопливо приближающаяся компания наблюдает разворачивающуюся сценку, по накалу эмоций почти трагическую. На скамеечке сидела молодая светленькая дама в сарафанчике и лёгком жакете. Московское лето невыносимо жарким бывает не часто и не долго. Перед ней на асфальте по какой-то схеме из квадратов скакала девочки лет пяти. Весело скакала. До той поры, пока несущийся по аллее мальчуган примерно такого же возраста не врезается в неё с разгона. Явно намеренно применил стандартный приём американского футбола: удар плечом.

Ошеломлённая девочка плюхается на четвереньки, а малолетний хулиган уносится дальше, заливаясь радостным смехом. К девочке подбегает светленькая дама, видимо, её мама. Выясняет, что ссадина на колене опасности для жизни не представляет и бросается вслед шкоднику. Навстречу нашей компании. Мы остановились и наблюдаем.

Шкодник уже рядом со своей мамочкой, тёмненькой и тоже молодой, в лёгком тёмно-сером брючном костюме. Её скамейка располагается на другой стороне аллеи. Разговор двух дам не складывается. В ответ на претензии тёмненькая пожимает плечами, тем временем её отродье корчит рожи и говорит «бе-бе-бе». Ничего не добившись, светленькая возвращается к своей скамейке, осматривает заново полученные дочкой повреждения.

Наблюдаем. Противное чадо не успокаивается. Пробирается в сторону уже потерпевших дам, которые собираются уходить. Шкодник бросает в них камень, слава Луне, ни в кого не попадает и снова кидается прочь под защиту своей недоделанной мамочки. В это время мы уже продвигаемся навстречу, а я пришла к выводу, что безобразие это пора прекращать. Когда шпанец пробегает мимо, делаю быстрое движение: цепляю ступнёй его занесённую в беге ногу. Счастливый от ощущения безнаказанности шкодник с размаху шлёпается на асфальт. Мы продолжаем движение, я смещаюсь в сторону (я тут ни причём, меня даже рядом не было).

Успеваем разорвать дистанцию на два метра, прежде чем нас настигает горестный рёв. Для этого всегда нужно сначала ощутить боль от ушибленных мест, набрать в лёгкие воздуха и уж затем…

Мамочка пострадавшего видит неладное только сейчас. Так-то она книжку читает. Небось какой-нибудь женский бульварный роман.

— Ты зачем это сделала? — Вика выходит из шока, когда мы уже удалились метров на тридцать.

В голосе нет осуждения, слова переполнены удивлением. Парни шушукаются, не все заметили, что я сделала.

— По идее, ему надо было уши надрать и растолковать за что. Но это долго, потом надо будет скандалить с его тормозной матушкой, возможно, бить её тоже. Зачем такой триллер на ровном месте? А тут одно незаметное движение — и всё. Зло наказано, мировое равновесие восстановлено.

— Зло в коротких штанишках… — хмыкает кто-то, парни пересмеиваются.

— Маньяки, садисты, убийцы и грабители из кого-то же вырастают, — отвечаю резонно. — И это явно не вы.

— Кто знает… — загадочно говорит Паша.

Я так понимаю, не из чувства противоречия — просто сомнения выражает. Чужая душа — потёмки и всё такое.

— Ну, если кто-то из вас на эту дорожку свернёт, лично придушу.

Ребята смеются, но не слишком уверенно.

Сидим, болтаем, откушиваем мороженое. У меня уже не первый месяц нарастает в груди тоскливое щемящее чувство. Как всегда бывает, когда видишь перед собой слово буквами высотой до неба: НИКОГДА. Никогда у нас не будет более счастливого времени, чем эти два года в лицее. Никогда не будет такой тёплой, спаянной и дружной компании. Сработают ли наши попытки хоть что-то сохранить и построить нечто новое и хотя бы не худшее? Огромный вопрос.

Уверена, что так или иначе все это чувствуют. И кончаются многие надежды. Даже самую слабую из них жалко. Принцессу или королеву никто из них уже никогда не получит, хотя мечтали все. Ну или почти все.

— Сомневаюсь я, что космическое направление — самое перспективное, — это Агеев Виктор из параллельного диссидентствует против генеральной линии.

— Альтернативу можешь предложить? — Паша мгновенно ставит его на место. — Тогда ты с логикой не дружишь, позор тебе. Потому что если предложение одно, то оно — хочешь не хочешь — самое лучшее.

— Ну а что там есть? — в этот момент вовремя поправляется, через секунду бы на него стали смотреть, как на идиота. — Нет, я понимаю, что там что-то можно найти. Только как говорится, за морем телушка — полушка, да рубль перевоз.

— Луна близко, — роняю уже я. Это небесное тело — мой фетиш с прошлой жизни.

— Да нет там ничего, — кривится Фома неверующий.

— Лично проверил? — вслед за Пашей начинают веселиться все.

— Почему ты думаешь, — беру на себя роль тяжёлой артиллерии, — что на территории почти в два раза больше нашей империи ничего нет? Площадь поверхности Луны меньше только Евразии, все остальные континенты она превосходит. А теперь вопрос на засыпку, Витя.