Мы виделись вчера. Отец с Ивистаном надолго заперлись в кабинете, брачные контракты и в Рашиисе имеют место быть. Подробности мне рассказал отец, даже дал прочесть один экземпляр договора. По его словам, Ивистан безропотно согласился на все условия, единственное, о чем он спорил — имя рода. Отец хотел бы, чтобы я оставила имя Туаро вторым, но тут парень стоял насмерть, — с неудовольствием пояснил он.

— Почему ты не спросил, чего хочу я? — старалась не повышать голос, но ситуация меня задела.

— Такие вопросы решает глава рода, — развел руками отец. — Ты бы не хотела оставить мое имя вторым? — уточнил он.

— Не знаю, — передернула плечами. — Мне не нравится сама ситуация, когда решают за меня. Я — взрослая лиария и хочу принимать участие в вопросах, напрямую касающихся моей жизни.

— Так что насчет имени рода? — отец будто и не слышал моих рассуждений.

— Думаю, для меня не проблема войти в род мужа, — осторожно ответила я. — На Земле именно так и принято, для меня это нормально. Разве мама не вошла в твой род после обряда?

— Вошла, — кивнул отец. Помолчал немного, сверля меня взглядом. — Ты, видимо, не совсем понимаешь, ИльРиса. Род Туаро насчитывает четырнадцать поколений, — со значением сообщил отец. — Тогда как Рейзенары лишь три. Деризари не стремится в храм, и я боюсь, что старинный род Туаро прервется, — искренне признался отец.

— Но ведь и Ивистана можно понять. Он единственный сын в семье. Если он не продолжит род, то четвертого поколения просто не будет.

— Это так, — спокойно согласился отец. — Однако я прежде всего пекусь о своем роде, как ты понимаешь.

— Понимаю. Так к чему вы пришли в итоге?

— Ты станешь ИльРисой Рейзенар Эйлирис, — с кислым выражением сообщил отец.

— Папа, все будет хорошо, уверяю тебя! Деризари еще очень молод, он обязательно встретит ту, кого захочет отвести в храм и пройти обряд единения.

— Эх! — покачал головой отец. — В последние годы все меньше истинных пар. Лиары погрязли в своей исключительности и важности. На притяжение душ, чувства никто уже не рассчитывает. Браки заключаются договорные, потомство рождается слабым.

— Папа, а что будет, если кто-то из пары встретит свою половинку?

— Не понял.

— Я имею в виду, уже после того, как пройдут обряд под воздействием жреческого настоя. Что, если один из них влюбится потом?

— Не влюбится, — покачал головой отец. — Узы не позволят. Обряд в храме — это прежде всего связь энергий. Вступая в союз, двое обмениваются своей циани, это скрепляет пару крепче любых чувств. Неважно, прошли они обряд по любви или под воздействием, если союз одобрен и скреплен в храме, если обмен энергиями состоялся, они связаны навсегда.

— Не так уж и навсегда, — не сдержалась я. — Ты ведь разорвал связь. Причем истинную.

— Спасибо, что напомнила, — без тени улыбки, произнес отец. — Ты права, связь можно разорвать, но лишь в исключительных случаях и только в храме. Без жреца этого не сделать.

— То есть, вступая в договорной брак, оба лишают себя возможности встретить истинную пару, половинку.

— Они лишают себя, прежде всего, крыльев! — заметил отец. — Остальное у них есть. При условии, что оба пьют жреческий настой, они вполне счастливы, думают, что любят друг друга, у них появляются дети. Все прекрасно. Только оглянись вокруг, дочка. Как много лиаров в истинной ипостаси тебе довелось встретить в Луидоре?

— Очень мало, — честно призналась я. — Всего нескольких.

— Именно так. А ведь еще лет пятьдесят назад в небе над Луидором могло быть не видно светила, так много истинных предпочитали крылатый облик. Мы вырождаемся, и сами тому виной. Я рад, ИльРиса, что ты встретила свою пару. Крылья — лучшее, что дала нам Матерь-создательница. Потерять их ничуть не легче, чем лишиться части души.

Пока отец с владыкой были заняты обсуждением важных вопросов, лиария Ниота предложила выйти в сад. Не в общий, доступный любому посетителю дворца, а в ее личный дворик.

— Я рада, ИльРиса, что ты смогла вернуться назад. Конечно, я не могу не грустить из-за смерти милой Айсиры, но такова воля Матери-создательницы, и не мне с ней спорить, — тихо говорила лиария, пока мы шли широкими коридорами дворца.

— Бабушка упоминала, что вы с ней дружите, — робко обратилась я.

— Далиша — моя верная подруга, — тихо позволила себе рассмеяться Ниота. — Мы с ней учились вместе, — пояснила она. — Шалили, как любой молодняк, — в голосе лиарии слышалась улыбка. — Такие узы могут быть крепче родственных. Когда пропала твоя мама, а Эллит запретил через какое-то время ее поиски… Далиша удалилась от придворной жизни, и я не могу ее за это винить.