— Я думаю о вещах важных, а не о глупостях!

— О вещах важных? Неужели ты думаешь, что есть важные вещи, о которых я бы не знал! Что показался римский флот?

— Об этом знает уже даже наш рошеш шалишим!

— Что римляне отослали три манипула из главного лагеря, потому что не были уверены в их верности?

— Не это!

— Что Гимилькар ищет соглашения с Гасдрубалом и предлагает организовать постоянные поставки продовольствия из Нумидии?

— Он лишь выдал, что у него там обширные связи. Нет, не это!

— Что Элиссар, жена Гасдрубала, часто молится в храме Эшмуна, и молитвы эти выглядят так, будто она напугана и полна сомнений?

Это была новая и поистине интересная весть, и Сихакар мысленно решил: «Проверить это!» — но изобразил равнодушие.

— Нет, не это!

— Тогда что? Что прекрасная Абигайль, сбросив панцирь, теперь слишком часто сбрасывает и столу?

— Ничего нового! Я могу перечислить тебе ее избранников!

— До утра будешь перечислять! Ну, больше я ничего не знаю! Говори, с чем пришел?

Сихакар прикрыл глаза, погладил бороду и несколько раз цокнул языком.

— Неприятный случай произошел сегодня в нашем храме. Разбился светильник. Знаешь, тот алебастровый, что стоил двенадцать шекелей.

Бомилькар тут же прервал его:

— Лжешь! Он стоил восемь и не разбился.

— Но мог разбиться! Ну, скажем так, храму нужен второй такой же!

— Так купи! Лабиту все распродает!

— Богам угодны лишь дары. Так что за мою новость…

— Сперва говори, в чем дело!

— Сперва выложи двенадцать шекелей на новый светильник!

— Он стоит восемь!

— Десять! Ну? Предупреждаю, потеряешь больше, если не послушаешь!

Он с безразличным видом встал, вышел в атриум и взглянул на звезды. Зевнул, силясь принять вид спокойный и скучающий.

— Близко полночь. Поздно! Надо очень спешить, чтобы до рассвета…

Было что-то в голосе жреца, что заставило Бомилькара поверить, что весть, принесенная в такой час, да еще лично, может быть и вправду важной. Сихакар не стал бы рисковать их постоянными, запутанными делами ради единовременной наживы в десять золотых. Что-то вынюхал этот шакал! Известно, что у него целая армия шпионов, которые из благочестия и страха перед гневом Того, чье имя лучше не произносить, доносят ему все вести. Хорошо такому!

Бомилькар молча потянулся к тайнику, вытащил кошель и отсчитал десять шекелей. Сихакар, однако, все еще держал руку протянутой.

— Теперь он стоит уже двенадцать! — резко бросил он.

— Ты вор!

— Через мгновение будет четырнадцать! Советую, поторопись!

— На! Держи свои двенадцать! Чтоб эти два принесли тебе проказу!

— Сначала ты их держал в руках! Ну, слушай внимательно: завтра, вероятно, к тебе явятся рабдухи с приказом властей выдать этих десять римлянок!

— Так они знают? Откуда?

— Надо быть глупцом, чтобы надеяться, что в этом городе что-то можно утаить! Зачем ты держал их так долго?

— Это мое дело! Как это? Значит, их нужно спрятать…

— Не спрячешь! Их нужно вывезти!

— Как? Ты с ума сошел? Порт охраняется!

— Ты серьезно? О, Молох, благодари, что тебе не принесли в жертву этого дурня, когда он был ребенком! Твое изваяние отравилось бы или треснуло! Скажу тебе лишь одно — если не можешь сам вывезти этих римлянок ночью, обратись к Сихарбу. Он тебе это устроит. Но это будет стоить! Хотя ты лжешь! Я точно знаю, что ты можешь выплывать когда и как хочешь!

— Вот как? Ага, вы уже сговорились! Я понимаю!

— Не понимаешь! Я тебя лишь предупредил. А остальное — твое дело! Ну, мы провернули вместе не одно дельце! Так что кое-что посоветую, и даром, так, пришла в голову мысль: эти римлянки должны исчезнуть, это понятно. Но страже рабдухов нужно что-то дать, когда они придут. Так что выбери из своего товара десять невольниц, одень их, причеши, переведи в те покои, и когда они придут, покажешь их рабдухам и выдашь! Пока они разберутся, пройдет немало времени, а для тебя это выгода!

Бомилькар рассмеялся.

— Так советуешь? Что ж, на сей раз послушаю! Хе-хе, кто знает, может, и храм Молоха получит новый светильник из алебастра…

— Из керания!

— Сихакар, ты ненасытен, как нильский крокодил! Ты сам говорил о светильнике из алебастра! Но это потом! Сейчас нужно спешить! Ты хоть знаешь, что было бы, если бы оказалось, что ты солгал? Уж я бы тебе этого не забыл!

— Клянусь Тем, чье имя лучше не произносить, что на этот раз…

— Хорошо, что оговариваешься, что лишь на этот раз! А римлянок мне жаль! Ты сам видел! Некоторые из них очень даже ничего, да к тому же скучают! Хе-хе, сам видел! Ну, я пошел! Эй, слуги! Мой лектик должен ждать!