Крест низко поклонился, а женщины присели в реверансе.

Когда Фелиция выпрямилась, Мосс напрягся, прислушиваясь. Но её мыслей он не услышал. Ни единого проблеска. Это было необычно. Возможно, она умела ограждать разум… или же, напротив, сама могла читать мысли.

Мосс пожалел, что она не сняла вуаль: ему хотелось заглянуть в её глаза. Даже цвет их оставался скрытым. Но ведь глаза не могут измениться, разве не так?

Его мать приветствовала гостей, и завязался разговор между ней и родителями невесты. Всё это время Фелиция молчала — и не думала ни о чём.

Тревога охватила его. Если она и впрямь умела читать мысли, то уже знала о его тайне. Ведь мужчина мог слышать лишь неодарённых женщин, а женщина — только лишённых дара мужчин. Значит, вполне возможно, Фелиция была посвящена в его сокровенную силу.

Он должен поговорить с ней. Наедине. До свадьбы. Он обязан был знать: предаст ли она его и станет ли верной женой.

Но женщины уже обсуждали комнату для подготовки к церемонии и вскоре в волнении покинули зал.

Его будущий тесть положил тяжёлую руку ему на плечо.

— Так, может, покажете мне ваши владения?

Мосс моргнул. Экскурсия? Что ж, будет так.

— Конечно, — ответил он, сохраняя спокойный тон, хотя внутри его рвал нетерпеливый порыв окликнуть невесту, отвести её в сторону, приподнять вуаль и расспросить.

Вместо этого он повёл Креста по мраморным коридорам: мимо стройных колонн, гобеленов со сценами охоты, низко висящих канделябров и резных арок. Они вошли в банкетный зал, и Мосс снова взглянул на портрет Фелиции.

Крест заметил, что пора идти дальше — ему хотелось увидеть зал трофеев, но Мосс поднял руку.

— Минутку, сэр, — сказал он, глядя на портрет.

Что-то было не так. Может, портрет немного отличался от миниатюры, но даже самый посредственный художник сделал бы точную копию.

Комок в горле усилился. И вдруг он понял. Женщина под вуалью, с которой ему предстояло обвенчаться, — не та, что на портрете. Он не мог объяснить, откуда эта уверенность, но чувствовал это каждой жилкой своей души.

Однако вместо того чтобы бросить вызов человеку, который столь настойчиво увёл его из зала, Мосс хотел бросить вызов самой «Фелиции»… или той, кто скрывался под её именем.

Корнелия медленно повернулась и оказалась лицом к позолоченному зеркалу. Она едва узнавала себя. Не женщина, а мечта, фея, явившаяся на летний бал.

Свадебное платье Фелиции матушка в спешке перешила, не желая допустить, чтобы кто-либо заподозрил обман. И оно сидело идеально. Белый шёлк обтекал изгибы её тела, подчёркивая вырез декольте. Воздушные, словно облака, рукава спадали чуть ниже локтей. Длинная юбка ниспадала до пола, переходя в элегантный шлейф. Матушка приколола розы к V-образному вырезу на талии и украсила светлый парик ещё несколькими чайными розами.

Корнелия казалась самой себе чужой, и в то же время выглядела так, как втайне мечтала предстать в день своей свадьбы. Теперь её волосы были иного цвета, но материнский макияж превратил карие глаза в бездонные озёра, а нежно-розовые губы — в манящий соблазн. Удлинённые жемчужные серьги подчёркивали скулы, делая лицо утончённым и гордым.

— Неплохо, — сказала мать сухо, и этого оттенка удовлетворения должно было хватить дочери.

Если бы на её месте стояла Фелиция, матушка рассыпалась бы в похвалах.

— А теперь снова надень вуаль, — произнесла мать приглушённо. — Пока не вернулась леди Альба.

Корнелия покорно склонила голову. Мать накинула вуаль и аккуратно расправила её складки. Несомненно, между двумя сёстрами существовало сходство. Рост и глаза могли бы обмануть в их родовом доме, но не здесь, на острове Роз.

— Боже мой, — раздался голос у двери, куда вошла леди Альба. — Какая прелестная невеста. Мосс будет очарован.

Корнелия хотела улыбнуться, но сердце сжало чувство вины. Она уловила в голосе Альбы едва заметную нотку раздражения. Неужели та была недовольна брачным союзом?

В дверях появился паж и возвестил, что гости собрались. Церемонию должен был провести сам лорд Мосс, как правитель острова, а её отец — представить брачный контракт для подписания. Сто гостей выступали свидетелями.

Сердце Корнелии трепетало, когда она покидала примерочную. С одной стороны шла мать, с другой — леди Альба. Две матроны сопровождали её прямо в бальный зал, и отступать было невозможно.

Паж громко возвестил о прибытии невесты. Заиграла музыка. Корнелия сглотнула ком в горле и сделала шаг вперёд.