— Да, идеальный момент, — кивнула Мэри.

— Подольем слабительное? — предложила Свадебная Фата. — В бутылки с водой?

— А по мне, лучше исписать поле граффити, — влезла Фрэнки.

— Ага, вот только как это сделать, чтобы никто не увидел заранее и не подчистил все?

— У меня идея, — сказала я, чувствуя одновременно страх и возбуждение под их любопытными взглядами.

Клац-клац-клац — только бутсы Уилла стучали по кафелю.

До начала матча оставалось всего десять минут, но никто не казался хоть сколько-то взбудораженным. Парни либо тыкались в телефоны, либо затягивали шнурки, либо просто сидели, уставившись в пол раздевалки.

— Девчонки в общаге перестали со мной разговаривать, — внезапно подал голос один из новичков, Мерф. — Я захожу на кухню, а они притворяются, будто меня не существует. — Он рассмеялся. — Вот же… хрень. Обалдеть.

— Какие-то все слишком обидчивые, — пробормотал Джорди Эл. — Мы ничего такого ужасного не сделали.

Уилл перестал расхаживать и повернулся к нему:

— Скриншоты наверняка слила Луиза. Наверное, узнала, что ты трахаешься направо и налево, и хотела тебя вернуть.

— Возможно. — Эл поскреб щетину.

— Справедливости ради, сделать скрины много кто мог, — заметил Уикс.

— Но выложили их анонимно, — рыкнул Демперс, — так что мы все равно не узнаем.

— Ага… — Уилл снова начал мерить шагами комнату.

В последние дни все только и рассуждали о том, кто мог сделать скриншоты. Если честно, мне было плевать. Об этом я в прямом смысле думал в последнюю очередь.

Фиби фактически вычеркнула меня из своей жизни. Она не отвечала на звонки и сообщения. Рита и Артур тоже почти со мной не разговаривали. Но самое худшее, что та девчонка бросила универ. Мы сломали ей жизнь. Я сломал. Я мог этому помешать. Сначала Эбби, теперь Бекки. Словно все, к чему я прикасался, превращалось в дерьмо.

Я взглянул на Трева. Он безучастно пялился на свои развязанные бутсы. Интересно, думал ли он о том же, о чем я всю неделю? Что оно того не стоило. Что лучше было остаться без друзей и снятого на компанию дома на следующие три года, чем стать частью вот этого.

Я все не мог выкинуть из головы стихотворение Сильвии Плат. О коробке с пчелами в ее доме, одновременно пугающей и чарующей. О хаосе, который воцарится, если коробку открыть. Несколько ночей я лежал без сна и думал: это про меня. Про меня и Стену позора. До прошлой недели я закрывал глаза на происходящее, пытался игнорировать. Но теперь, похоже, пчелы вырвались и носились по дому, жаля людей, и я не мог и дальше сидеть и притворяться, что их не существует. Я должен был что-то сделать.

— Как думаете, что дальше? — нервно спросил Уикс. — Мы серьезно вляпались?

Уилл скучающе вздохнул:

— Во что вляпались? Это был просто стеб. Мы ж не голыми их фотографировали.

— Но девчонка… Бекки, бросила универ, — тихо произнес один из второкурсников. — Это ведь… довольно серьезно.

Демперс зашнуровал бутсы и зыркнул на Джорди Эла:

— Если бы ты не завалил эту Бекки…

— Я вообще не понимаю, на кой она тебе сдалась, — пробормотал Уилл. — Страшилище.

— Ага, но почему, по-вашему, это называется Стеной позора? — попытался поднять всем настроение Джорди Эл, но безуспешно.

Уилл глянул на часы:

— По фигу. Нам пора.

Мы вышли на поле. Команда Манчестера уже ждала, и я с ужасом понял, что зрителей сегодня как никогда много. И не то что бы они были настроены особо благосклонно. Ни приветствий, ни аплодисментов, лишь тут и там нервное шушуканье. Вдруг показалось, что народ пришел посмотреть не только и не столько на игру.

Раздался свисток, и матч начался. Я пытался сосредоточиться на игре, но постоянно отвлекался на волнение в толпе — какое-то движение, которое прекращалось, стоило глянуть в ту сторону.

И когда я передал мяч Уиллу и он помчался к воротам, волнение зрителей переросло в нечто большее.

На поле с криком и визгом высыпало девчонок тридцать. Сначала показалось, что на всех яркие клоунские костюмы или типа того, но затем я разглядел пижамы. На всех были пижамы.

Наша команда, как и манчестерцы, просто замерла, пока девушки в пижамах носились по траве вокруг нас. Я заметил Фиби, Фрэнки, Негин, Мэри и еще пару знакомых с концерта лиц. Толпа безумствовала еще сильнее, чем девчонки на поле: все смеялись, хлопали, кричали и улюлюкали. А я стоял, будто вросший в землю, абсолютно не понимая, что происходит.

Все закончилось так же внезапно, как началось. Девчонки одновременно повалились на грязную траву и остались лежать совершенно неподвижно, будто куча странно разодетых трупов.

Команда Манчестера и судья выглядели еще более ошарашенными, чем мы. Блокировавший меня игрок наклонился и прошептал:

— Мужик, у вас тут всегда так?

Уилл, прежде как все стоявший столбом, наконец отмер и пошагал к Мэри и Фрэнки, что лежали прямо перед ним.

— Эй! — Толпа бушевала так громко, что ему пришлось кричать. — Какого хрена?