Второй разряд, третий… шестой. Жесер автоматически их считал, даже не двинувшись с места. Жрец понимал, что убежать достаточно далеко от этого буйства электрической смерти невозможно — его просто затопчут. Да и не только его — он всего лишь хрупкий жрец, а беснующиеся штурмы даже друг друга калечат в давке. Зато стража, стоящая на карауле у шатра командующего, оказалась выше всяческих похвал — ни один из них даже не дёрнулся в попытках спастись. Жесер счёл, что пока здесь самое безопасное место — рослые стражи прикроют его от толп солдат. А если сюда ударит вражеская молния… так она может ударить и в любое другое место.

Восьмой толстенный жгут, ударивший куда-то в затянутое дымом пространство, оказался последним. Жрецы сумели восстановить целостность купола, и следующие разряды снова начали бессильно биться о невидимую поверхность, больше не причиняя вреда демонам. То ли вражеские маги осознали дальнейшую бесперспективность своих атак, то ли выдохлись — Жесер не знал, но только оба Великих Хранителя перестали нарезать круги в высоте, синхронно повернули на восток и вскоре скрылись из виду.

Жесер ещё некоторое время наблюдал за царящим в огромном лагере хаосом. Он хотел переговорить с Конобианом, но сейчас тот слишком занят наведением порядка в войсках. Поэтому Жесер отправился к старшему спецу, который и руководил магической обороной. Разговор с ним слегка успокоил Жесера — оказывается, ничего экстраординарного не произошло. Купол, как и рассчитывалось, выдержал подавляющее большинство ударов очень мощного заклинания. Правда, расход растраченной на защиту энергии ужасал… Жесер пришёл к шатру Конобиана и переговорил с ним прямо сквозь закрытую крышку управляющего кокона.

— Это заклятье было из числа тех, что создать могут только высшие маги. А после того они валяются без сил — кто день-другой, а кто и неделю, — пересказал он новости примар-шефу. — Так что, несмотря на некоторые потери и бардак, который ты едва унял, в этой атаке можно усмотреть и плюс — когда мы двинемся на врага, эти высшие маги уже не будут участвовать в битве.

— Мы двинемся, как только я окончательно наведу порядок, — глухой от ярости голос примар-шефа сочился злобой. — За подобную наглость они ответят своими жизнями. Так что, Жесер, командуй своим жрецам, чтобы готовились к выходу через полчаса. Настало время собрать их жизни, а потом, наконец-то, заняться покорением остального мира.

В отдельном шатре, охраняемом шестью мощными демонами, проходил сеанс высшего колдовства. Толстые шкуры, закрывающие вход в шатёр, имели свой собственный запах, так и не выветрившийся с годами, но даже он не мог перебить странную вонь, периодически исходившую наружу из временного жилища. Демоны-стражники беспокойно переминались с ноги на ногу и на всякий случай отодвигались подальше от охраняемого объекта. Вообще-то им полагалось охранять двух человеческих колдуний, но не от вторжения извне, а чтобы они не сбежали. Именно такие указания дал стражам начальник, причём, стражи не должны были показывать человеческим самкам, что являются не просто охранниками, а тюремщиками. Как это сделать, если колдуньи возжелают покинуть шатёр, командир рядовым штурмам не пояснил, и теперь их небогатые мыслями мозги пытались отыскать ответ на этот вопрос. Нет, когда тут присутствовал кто-нибудь из жрецов, всё было просто и понятно — вся ответственность ложилась на серых братьев. Но что делать, когда их рядом нет?

Да ещё ко всему прочему, две ведьмы устроили какое-то неприятное колдовство. Так-то демоны обладают неплохим иммунитетом к разного рода волшбам, но то, что происходило за стенками шатра, не просто волновало стражей, а вселяло в них странный, по-настоящему первобытный страх. Разумом этот страх не осознавался, но все чувства буквально кричали, что демонам стоит отойти подальше. Вот почему кольцо стражей вскоре растянулось до неприличных десяти шагов от шатра. К счастью охранников их командир был занят, и выволочки с его стороны они не получили. Впрочем, понятие «к счастью» — вещь эфемерная и пониматься может по-разному. Вскоре шесть демонов в этом убедились на собственной бронированной шкуре.

— Ну, что, сестра, начнём? — криво улыбнулась Гилиан, взвешивая в руке сердце ездового ящера.

Вчера они были свидетелями жестокой схватки двух ящеров, что-то не поделивших меж собой, и один из них был ранен настолько тяжело, что его пришлось прикончить. Колдуньи выпросили у сопровождавшего их жреца разрешение взять пару-тройку внутренних органов ездовой скотины — для изучения и последующего поедания, как пояснила Гилиан. Жрец скорчил пренебрежительную рожу, и сказал, что даже собакоголовые, которые жрут вообще всё, брезгуют ящерами, ибо мясо их жёстко и вонюче. Но если человечкам угодно… Человечкам было угодно, и они лично извлекли ещё бьющееся сердце из разорванной грудной клетки ящера.

— Их сменят через час или два, и мы просто впустую потратим силы, — проворчала Силлит. — Но, как пожелаешь. Лишние рабы нам не помешают, пусть даже они будут не рядом.

— Именно, — кивнула Гилиан. — Кто знает, может быть, они дадут нам пару секунд форы в критический момент. Ну, приступаем?

Обе колдуньи склонились над котелком, в котором медленно закипало какое-то варево, нараспев произнесли длинное заклятье, и Гилиан аккуратно опустила сердце ящера в посудину. Содержимое вскипело, мутная пена едва не выплеснулась наружу, но Силлит двумя плавными пассами рук заставила пену замереть.

— Сердце демона подошло бы куда лучше, — с сожалением вздохнула Гилиан, глядя на бурую пену.

— Кто бы нам позволил укокошить демона, — фыркнула Силлит. — Скажи спасибо, что тот серый хлюпик разрешил распотрошить ящера.

— Ладно, думаю, зелье подействует. Твои правые, мои — слева.

Гилиан создала зеленоватый смерчик, который на пару секунд завис над котелком и впитал в себя половину бурой пены. Силлит повторила её действия, и спустя несколько секунд колдуньи одновременно откинули вонючий полог из шкуры. Два зеленоватых смерча выскользнули наружу и устремились каждый по своему маршруту: один полетел направо от входа, другой, налево. По пути смерчики задевали демонов-стражей, те недовольно чихали, пытались отмахнуться и злобно таращились на человеческих самок, стоящих у выхода из шатра. Открутить им головы за подобные шутки стражи не решились — за своеволие потом командир им самим устроит то же самое.